— Олег? Олег, ты меня слышишь? Черт. Связь — дерьмо! — ругается мой поставщик, но я сразу перевожу взгляд на него и киваю.

Решаю поддержать легенду, что мне еще сказать то?! Что у меня тут жена голая?! Не вариант. Мы достаточно неплохой контакт наладили, но он точно не настолько близкий, чтобы я мог посветить его в такие нюансы. И никого нет, кому я был бы готов рассказать что-то о жене и нашей с ней близости.

Алиса тем временем подходит к столу уже абсолютно голая, и я снова, как под гипнозом, поднимаю на нее глаза. Сглатываю плотный ком в горле. Красивая, сучка. Какая же она красивая…Мягкий свет ночных фонарей освещает ее идеальное тело достаточно хорошо, чтобы я видел все, включая и ее взгляд. Он тот самый — когда Алиса что-то задумала, ее не остановишь.

Она присаживается на корточки — серьезно?! Я неожиданно усмехаюсь, ставя на миг своего поставщика в тупик, но он продолжает разговор, а моей ширинки касаются маленькие пальчики. Слегка дергаюсь, хочу ее остановить, только вот понимаю: не вариант. Вряд ли я смогу объяснить это адекватно. Так. Ладно. Ты не малолетка, твою мать, сможешь держать мину, тем более, что от меня ничего не требуется, кроме как кивать и улыбаться. Поставщик мой дядька взрослый, и он просто обожает поболтать. Сейчас, например, рассказывает про свою жену какую-то нелепую историю. Ох, мужик, знал бы ты, что моя сейчас делает…А она освобождает напряженную плоть из боксеров и обхватывает его ручкой. Твою мать…ладно. Хорошо. Поиграется и все. Алиса дальше ни за что не зайдет! Но это я скорее себя успокаиваю, потому что в глубине души знаю — еще как.

Вверх-вниз. Я держусь, вида не подаю никакого, а внутри нарастает возбуждение аж до боли, и когда я концом чувствую ее пухлые губы — все. Готов взорваться прямо на месте. Она опускает голову вниз — я закрываю глаза. Поднимает ее обратно к головке — закрываю еще и рот кулаком, чтобы не вырвалось случайно ничего. Мне хорошо. Она ведь знает, как мне нравится — я ее всему научил сам. Под себя. Алиса сама просила.

«Сожми его сильнее…» — только думаю, она сразу делает, и меня слегка передергивает.

Потом проходится языком по головке, я, как школьник, ловлю дрожь за хвост. Черт. Нет! Это сранная пытка!

Резко захлопываю крышку ноутбука и откатываюсь на кресле назад, с грохотом врезавшись в стену. Смотрю на нее. Алиса передо мной на коленях. Глаза горят чертовски притягательным огнем, по груди стекает тонкая бороздка от слюны. Сама улыбается, как шальная и проходится языком от основания члена, который через миг пропадает в ее глотке.

— Твою мать… — издаю хриплый стон и откидываю голову назад, запустив пальцы в волосы.

Сжимаю их сильнее, пару раз качнув голову, а потом отрываю ее от себя. Алиса дышит тяжело, но быстро двигает рукой и смотрит на меня. Я улыбаюсь.

— Ты понимаешь, что только что сорвала мне переговоры?

— Тебя что-то не устраивает?

Резко встаю и тяну ее за руку, а потом сажаю на стол, скинув все, что могло бы этому помешать. Я, как спятил, если честно. Вообще не помню, что там меня волновало до того момента, как она не разделась и не встала передо мной на колени.

— Знаешь, что меня бесит больше всего? — хрипло, сбито спрашиваю, глядя ей в глаза.

Снова держу ее за волосы и оттягиваю назад, чтобы она их не опустила, твою мать. Я хочу в них смотреть.

— Что? — тихо спрашивает — сама волнуется.

Ну нет, дорогая. Теперь ты подождешь. Вместо ответа я кладу руку ей на грудь и слегка ее сжимаю, оттягивая за напряженный сосок. Алиса тихо стонет, жмурится — нет!

— Не смей закрывать глаза! Смотри на меня.

И она смотрит. Пьяная, но не от алкоголя, от меня. И я от нее сейчас тоже. Приближаюсь, провожу носом по ее щеке, чтобы вдохнуть запах. От нее пахнет как от шоколада с малиной. Так вкусно. И она такая нежная, вся сладкая. Провожу языком по ее шее, ниже, добираюсь до груди. Если и есть на свете что-то идеальное, то это определенно она. Круглая, упругая, с острыми, розовыми сосками. Моя. Всасываю один, проведя языком по кругу, зажимаю его зубами, она издает стон и закидывает голову назад, но сразу возвращается ко мне, как я сказал. Хотя это только одна причина, куда более важная — ей нравится наблюдать за тем, как я ее ласкаю. Знаю, что нравится.

— Я ненавижу, когда ты притворяешься во время секса.

— Я никогда с тобой не притворяюсь, — выдыхает тут же, — Мне с тобой каждый раз хорошо.

— Но ты боишься об этом сказать. Скрываешь. Прячешься за свои условности, хотя тебе нравится все, что я делаю. Ты же считаешь, что это неправильно.

Говорю все это, а сам выпрямляюсь и подтягиваю ее за бедра ближе. Она уже готова, но когда я приставляю головку и размазываю ей влагу, останавливаюсь. Сейчас я войду в тебя, Алиса, но сначала я хочу услышать, как ты это скажешь.

— Я не…

— Алиса, не ври. Скажи мне правду.

— Иногда, — шепчет она, тяжело вбирая воздух в грудь.

Очевидно, наверно, что притворяться глупо? Я ведь каждый раз чувствую, когда она готова и до какой грани я могу дойти. Никогда в жизни ее ни к чему не принуждал: если она скажет стоп, я остановлюсь. Даже сейчас остановлюсь, хотя меня и рвет, тянет, неймется.

— …Мне иногда страшно, что мне нравится, когда ты такой. Грубый. Кажется, что это…ох боже, Олег. Возьми меня, не мучай!