— Звучит как приглашение на свидание…

— Звучит как желание хорошо выполнить работу, за которую взялся. — С крайне суровым и в чём-то напоминающим камень выражением лица поторопился выдать свою версию происходящего коммодор. И именно в этот момент он начал что-то подозревать. Странное поведение обычно серьёзной Тиранис, за его спиной согласовавшей всё с Про и пригласившей Альо, частые и похожие друг на друга “подколки” от последней, начало которым было положено ещё на Марриконе…

Хирако слышал о том, что до мужчин намёки доходят с большим трудом, но до сего момента считал себя исключением, избежавшим этого печального штампа. И, дабы выйти из ситуации с честью, сделать он мог только одно.

— Впрочем, Альо, почему бы и не свидание? Если ты мне не откажешь, конечно же. — За Хирако говорил и его разум, и чувства, и инстинкты. Начиная с момента осознания продолжать игнорировать красивую и, в общем-то, полностью соответствующую вкусам коммодора молодую девушку было бы просто кощунством. А ведь Лукоски могла похвастаться ещё и необычным характером. Да, местами раздражающим, но ведь всё зависело от отношения. — Так как? Скажем, я заберу тебя в девятнадцать часов по местному времени…

— Я не против! — В этот момент Хирако окончательно уверился в том, что ему не показалось, ибо в голосе девушки чётко отпечаталась радость и едва заметное облегчение. Облегчённо выдохнув, мужчина пригласительным жестом указал на распахнувший свои двери антиграв, к которому они как нельзя кстати подошли.

Новая эра наступала не только для Каюрри, но и для отдельных её граждан.

Для кого-то раньше, для кого-то позже…

А для кого-то и прямо сейчас.

Подконтрольные и лояльные органические существа периодически приносили так называемую непрогнозируемую пользу, в обход стандартных для машин логических цепочек приходя к каким-либо выводам. Выводы эти могли быть эффективными, а могли — изначально провальными, неспособными принести хоть какую-то выгоду. Но так как происходило это бесконтрольно, и не отнимало ресурсы самих органиков, — по крайней мере те, которые они могли осознанно использовать, — а неудачные варианты отсортировывались силами Центра Синхронизации, Палач уже давно поставил эту особенность разумных представителей белковой жизни себе на службу.

Сейчас же он накопил определённую статистику, чтобы сказать — усреднённое соотношение удачных “озарений” к неудачным составляло единицу к двенадцати, плюс-минус погрешность в двадцать пять сотых, постоянно колеблющаяся по мере фиксации новых “озарений”.

Но на этом ситуация себя не исчерпала, как прогнозировалось изначально.

Для кремниевого разума, оперирующего колоссальными объёмами данных с абсолютной точностью в рамках доступной информации, достаточно легко было зафиксировать закономерности для тех или иных разумных. Так, например, “озарения” органика-коммодора намного чаще приносили выгоду даже в непрофильной для него гражданско-управленческой сфере, из-за чего соотношение колебалось в районе двух целых и трёх десятых к девяти целым и семи десятым, а Берр Тиранис, перспективная единица с высокой эффективностью в сфере социального взаимодействия с прочими органиками, превосходила его, демонстрируя соотношение на уровне четырёх к восьми. “Случайных” прецедентов, — органиков, демонстрирующих нестандартные результаты, — стало слишком много для вполне вероятной череды совпадений, и Центр Синхронизации постановил необходимость инициирования работ в этом направлении.

Таким образом, были сопоставлены как данные из досье, — вроде возраста, расы, образования, среднестатистического уровня общей активности, семейного положения и иных переменных, — так и более “широкая” информация, поддающаяся измерению: приёмы пищи и объём съедаемого и выпиваемого, время, проведённое за отдыхом разных типов, частота и глубина социальных контактов, половые взаимоотношения и многое, многое другое. Работа принесла результат: PR-0 получил в своё распоряжение вполне однозначные, точные выводы, определяющие закономерности, использование которых могло спровоцировать увеличение частоты интуитивного принятия органиками верных, а не ошибочных решений.

Проведённые расчёты и тысячи построенных моделей подтвердили выстроенную теорию, и Палач перешёл к её практическому применению. Не прямо, но косвенно он изменял условия конкретных представителей белковой жизни таким образом, чтобы максимизировать присутствие положительных факторов, влияющих на “озарения”, и минимизировать негативные. Со временем росло как число подопытных единиц, так и глубина установления контроля над их существованием, и результаты, за редкими исключениями, даже превосходили все прогнозы. Функционирование органиков было достаточно лишь направить, построив их жизнь наиболее рациональным образом — и они обретали то, что называли “счастьем”. На деле “счастье” проявлялось в улучшении состояния их организмов и повышении эффективности выполняемой работы, что всецело устраивало систему, выстроенную Палачом на Каюрри.

А недавно в число ставшей необычайно широкой экспериментальной группы вошёл и наиболее ценный органик — коммодор Хирако, на корректировку окружения которого была направлена масса ресурсов. Этот актив был слишком ценным для того, чтобы работать с ним на общих основаниях, а уникальная роль в системе, как и постоянно меняющиеся, контролируемые лишь в малой мере условия жизни значительно усложняли задачу. Тем не менее, его окружение всё ещё можно было в значительной мере контролировать. И первым, наиболее эффективным и простым вариантом стало предоставление возможности для развития симпатии, по всем признакам испытываемой коммодором по отношению к человеку, которого его сознательная часть считала проблемой. Очередной дефект органиков, не позволяющий им функционировать наиболее эффективно без постороннего вмешательства: они порой и сами не знали, чего хотели.