— На Мэри-Ли Уэтмор.

Мальчик нахмурился.

— Она тебе нравится?

— Нравится? Послушай, дурачок, я тебе скажу кое-что: когда ты собираешься жениться на какой-то девушке, то нужно куда больше, чем чтоб она просто нравилась. Ты должен любить ее. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Мальчик был озадачен.

— Ну, примерно как любишь отца и мать, — медленно сказал он.

— Лучше, чтоб было побольше, чем только это, — ответил Лестер с горечью.

Клейтон повернулся к мерину и погладил его. Какое-то время он молчал.

— Ты их ненавидишь, так ведь, Лес?.. — сказал он.

— Его, — тихо сказал Лестер. — Ее я просто жалею, потому что она вынуждена жить с ним и деваться ей некуда.

— Так ты для этого женишься — чтобы удрать отсюда?

У Лестера вспыхнули глаза.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто. Я просто спросил у тебя…

Старший брат ничего не сказал, только скрипнул зубами — и этот звук явственно разнесся в жаркой тишине сарая.

— Но за что ты его ненавидишь? Ты мне всегда давал ясно понять, что ненавидишь его, но ни разу не выложил напрямую, за что. Или я слишком мал, чтобы знать это?

— Теперь ты уже достаточно большой, чтобы знать, — мрачно ответил Лестер. — За то, что он убил моего настоящего отца.

Клейтон ожидал продолжения, все еще не отнимая руки от лошадиного бока.

— Я это знаю. Но так получилось потому, что Джек Инглиш пытался убить его выстрелом в спину.

Лестер шагнул к нему, вцепившись рукой в красный шейный платок.

— Это неправда…

— Да это каждый знает. Я услышал эту историю однажды в городе, люди говорили, и я спросил у мамы. Она мне рассказала…

— Они врали! И вот что я тебе скажу — и вот это правда, потому что мама клялась, что так все было — когда он убил моего отца, у того даже оружия в руке не было! Гэвин вышел из-за скалы возле Прохода и выстрелил в него раньше, чем он успел коснуться оружия. Так что нечего мне тут рассказывать про выстрел в спину. Ты — сын подлого убийцы. Я ненавижу его до печенок!..

Внезапно мальчик задохнулся до слез.

— Скажи это ему, — прошептал он.

— Ну, уж нет, пока — нет. Но придет день… — он не договорил угрозу.

— Ты боишься, — сказал Клейтон, понемногу приходя в себя. — Он говорит, что ты трус, и так оно и есть.

— Конечно я боюсь человека, который хладнокровно убивает других. Когда мы с ним будем сводить счеты, это будет честно и открыто…

Мальчик рассмеялся резким, визгливым смехом.

— И как это ты собираешься свести счеты с Гэвином, если ты его боишься до смерти? Или ты называешь сведением счетов женитьбу на этой кислой роже, Мэри-Ли Уэтмор?

Лестер стиснул кулаки и отступил на шаг назад.

— Ты, заткнись… дурак сопливый! Ты, сын Богом проклятого убийцы. Ты, сын суки и ублюдка. Ты, грязный сын…

Лестер, похоже, и сам не сознавал, что говорит. Не больше понимал и мальчик, но слезы снова подступили к его глазам. Он бросился вперед, Лестеру в колени, и ударил его головой в мягкий живот, размахивая кулаками. Им приходилось драться и раньше, и Лестер знал, какой Клейтон сильный, какой он жестокий даже в игре. У него были большие руки, в отличие от отца, и худые молодые мускулы — сталь, обтянутая кожей. Его бросок сшиб Лестера с ног и сбил ему дыхание. Кулак Клейтона ударил его в ухо, и он почувствовал, как потекла кровь и загудело, будто от ветра, в голове.

— Будь ты проклят! — прошептал он, перекатился и встал на одно колено. Оперся за стену — и его пальцы поймали бич, который висел на двух колышках, вбитых в стену. Он схватил рукоятку и поднялся на ноги.

— Тебя я тоже убью, — сказал он, и взмахнул бичом, сжав рукоятку изо всех сил. Он снова упал на одно колено, а бич взвился, вытянулся в струну, громко щелкнул и впился в лицо мальчика.

Удар отозвался звонким эхом. Лошади нервно затанцевали в стойлах. Клейтон даже не вскрикнул, он только повалился вперед, схватившись руками за лицо. Бич прорезал борозду — от глаза и вниз, до уголка рта. Мальчика трясло, он побелел.

Ярость покинула Лестера, он медленно отступал, все больше и больше приходя в себя с каждым шагом, все лучше понимая жестокость того, что он сделал с мальчиком, которого искренне любил, и с собой тоже, потому что теперь…

— Мне надо удирать, — хрипло пробормотал он. Бросил бич и замер на мгновение, как будто надеялся услышать хоть слово. Но Клейтон корчился на соломе в страшных муках, ничего не видя, с лица его капала кровь.

Минут через пять он выбрался наружу и доковылял до столба кораля, где стоял Гэвин, беседуя с одним из работников. Гэвин обхватил его руками.