Моя сестра снова стала прежней Габриэль, обида и боль из-за женитьбы Кейпела сходили на нет. Она сняла виллу в Сен-Клу, за городом, где они могли быть вместе, не привлекая особого внимания.

– Он женат на ней, – говорила она о Диане Уиндхем, – но любит меня.

То была совсем не идеальная ситуация, но она слишком любила его. Она не могла прогнать его, даже из гордости, которой у нее было в избытке.

– Забавно, порой случается такое, с чем, как тебе чудилось, ты никогда не сможешь смириться, и тем не менее ты живешь с этим, – однажды задумчиво произнесла она.

Я планировала привезти в Виндзор по одной вещи из всех коллекций. Как мне нравилось произносить это слово – Виндзор. Словно я королева Англии! Я даже взяла с собой одну из молодых швей, Жанну, в качестве горничной и помощницы при открытии бутика. Каждый день я практиковалась в английском. Я немного его знала отчасти благодаря Бою и Андрэ, который все еще давал мне уроки, когда приезжал на каникулы. Windsor. Mrs. Oscar Fleming. How doyou do? So pleased to meetyou[80].

Все это было так волнительно, все произошло так быстро!

Но иногда, особенно когда Оскар отправлялся на службу в Англию, сомнения все же закрадывались. Не из-за Оскара, а из-за тех, кого я оставляю: Габриэль, Эдриенн, Андрэ. Париж. Все, что мне дорого и знакомо.

И конечно, где-то в глубине моего сердца все еще оставался Лучо.

Мы с Оскаром никогда не говорили о прошлой любви. Он никогда не спрашивал, почему у меня никого нет. В этом не было ничего необычного. Столько французов погибло за долгие годы войны…

Лучше не ворошить старые воспоминания. Я так решила. К чему говорить о том, что было, если можно думать о будущем. Однажды вечером в «Мажестик», танцуя с Оскаром, я наслаждалась его теплом, ритмичными движениями его тела, ощущением его руки, крепко сжимающей мою, когда он вел меня по танцполу. Это была рука летчика, сильная, натренированная в сложных маневрах, быстрым переключением рычагов. Я позволила себе расслабиться, мои глаза почти не замечали другие пары, скользящие рядом или сидящие за столиками, все вокруг утратило ясность очертаний. Но когда мы проплыли мимо входа, появилось лицо, которое я узнала, которое обрело форму.

Лучо?!

Это длилось долю секунды, но в тот момент я была уверена, что это он.

Я вырвалась и, оставив Оскара посреди бального зала, чувствуя, как колотится сердце и пульсируют виски, стала проталкиваться сквозь толпу к дверям. Я осмотрела все: фойе, ресторан, гостиную. Снаружи мои глаза метались между уличными фонарями, изучали темные места, пытаясь разглядеть фигуру в тени.

– Лучо, – позвала я, но ответа не последовало. Мой голос эхом разнесся по авеню Клебер.

Обессиленная, дрожащая, я села на ступеньки. В голове судорожно мелькали мысли – может быть, это не он, может быть, это мое воображение, может быть, это призрак!

Что я делаю?! Я же люблю Оскара!

Не знаю, как долго я там пробыла, как вдруг теплые руки обняли меня.

– Антуанетта! – встревоженно спросил Оскар. – Что случилось? Я что-то сделал не так?

– Нет, – ответила я; мой разум лихорадочно работал, а в животе возникло тошнотворное чувство. – Нет. Просто… – Я сделала глубокий вдох. – Мне показалось, что я видела свою сестру Джулию-Берту, ту, что умерла. Мать Андрэ. Мне показалось, что я вижу ее лицо в толпе, но… это была не она.

Мне не хотелось лгать. Я никогда не лгала Лучо, ни разу. Но у Оскара было такое невинное лицо… Как я могла сказать ему правду? Он был искренне озабочен, пытался, когда я плакала, утешить, даже не зная, о ком я на самом деле плачу, не зная, что, сидя на ступенях, я была уверена, что ощущаю в воздухе намек на бергамот и лаванду.

На следующий день я рассказала о случившемся Габриэль.

– Это не Лучо. Уверена, – не слишком твердо произнесла я.

– Нинетт, он не вернется. – Она сказала это мягко, но настойчиво.

Война закончилась почти год назад. Он бы уже вернулся. Так много людей пропало без вести. Так много потерявшихся в грязи ничейной земли, тех, кого, возможно, никогда не найдут.

Ранняя смерть, предсказала цыганка. Я выйду замуж. Все сбылось.

– Теперь ты понимаешь, почему я должна уехать в Канаду? – прошептала я.

– Нет, не совсем. Вы оба можете остаться здесь.

Как она могла не понимать? В Канаде я не буду искать Лучо в каждом проходящем мимо мужчине и не буду надеяться, что он сейчас войдет, каждый раз, когда открывается дверь.