– Полагаю, Ахбет. Это мать старшего сына Алефа. Она не слишком умна, но за ней стоит род Ульца, а они весьма сильны и уважаемы.

– Не важно. Надо… – Миха встал и заложил руки за спину. – Надо написать ей, что вы готовы договариваться. Скажем, Винченцо отречется от власти в пользу этого вот наследника.

На него поглядели с интересом.

– От власти не отрекаются, – уточнила Миара.

– Это вас просто еще не прижало по-настоящему. Надо донести до нее и тех, кто стоит за ней, простую мысль, что дружить – лучше чем воевать.

– И это ты считаешь простой мыслью?

– Не перебивай. Надо дать понять, что вы можете доставить неприятности. И тогда вся эта возня с наследством затянется. Особенно, если ты вдруг решишь поддержать другого наследника. Или другой род.

– Не думала, что дикари настолько коварны.

А глаза блеснули. Явно уже сочиняет письмецо.

Пускай.

– И потребовать… сделки. Пусть доставят тот аппарат, пластины, что-нибудь еще… да, пожалуй, может и получиться. Но они все одно не отстанут. Пока Вин жив, есть опасность, что он вернется и заявит свои права.

А кому это надо?

Правильно. Никому не надо.

– Только если… – она прикусила губу. – Но уже довольно давно никто не заявлял об отсечении.

– Чего?

– Раньше. Сотни лет тому. Когда род становился слишком большим, то младшие ветви отделялись. И основывали собственные дома. Сейчас можно получить право на башню, и только. Но род. Герб… Совет не слишком обрадуется.

– И им напиши, – предложил Миха. – Объясни, что новому роду – новые земли, что вы не претендуете на возвращение, башни эти…

– Нас сочтут безумцами.

– Пускай. Главное, чтобы под ногами не мешались.

– А это вряд ли, – Винченцо пошевелил пальцами. – Уничтожить попытаются. На всякий случай.

– Но не сразу, – Миара встала. – Пожалуй, в этом есть смысл… пока будут решать дела с наследством. Это их займет. Ульца придется договариваться с Михарами, да и дети Теона… для них потребуют малую долю. С этой долей не согласятся представители других родов. Плюс остальные бастарды… маги – это ценность, стоят дорого. А ведь не только одаренные, есть еще артефакты Алефа. Лаборатории. Мастерские. И многое, многое…

Отлично. Чем больше имущества, тем надольше затянется дележка.

– Твое прошение должны будут рассмотреть в Совете, и уже, что Ульца, что остальные костьми лягут, чтобы это прошение удовлетворили. И Советники это знают, а стало быть, будут торговаться… потом уже поздняя осень. И зима. Зимой никто не ходит воевать.

– Почему? – удивился Миха.

На него поглядели, как на идиота.

– Холодно, – сказала Миара. – Очень.

Аргумент, однако.

С другой стороны, что Миха знает о здешних зимах?

– До весны дотянем, – Миара потерла щеку. Раны на коже её почти затянулись, оставив, правда, мелкие следы, словно ямки. – А там, глядишь, огненный дождь начнется…

И всеобщий апокалипсис.

Чудесная перспектива, если подумать.

– Запасы, – Миха тоже поднялся. – Надо сказать, чтобы подвалы в порядок привели. И рассказать придется. Обо всем. Баронессе. Джеру. Пусть наведут порядок в замке. Зерно стоит закупать. И не только его. Мясо. Соль. Орехи.

Мать его, что еще можно заготовить так, чтобы прокормить людей?

И скольких людей?

Как рассчитать, что понадобится? В каком количестве? Ведь не факт, что… даже скорее всего не получится…

– Огненный дождь длился дюжину лет, – сказала Миара, отводя взгляд. – По одним летописям.

– А по другим?

– Дюжину дюжин.

– Первый вариант мне нравится больше.

Она прошла мимо, подобрав полы длинного темного одеяния. И темнота его подчеркивала неестественную бледность кожи. Да и сама магичка изрядно похудела.

Изменилась?

Не стоит обольщаться.

– Сердце, – Ица создала на стекле рисунок. Теперь над чудовищем поднималась пирамида. – Нам нужно найти сердце бога.

– Найдем, – вздохнул Миха. – Куда мы, нафиг, денемся-то?

Верховный жрец опустился на колени перед девочкой, которая раскладывала по полу золотые монеты. Их принесли в сундуках, и сундуки теперь стояли раскрытые. Девочка брала монетку, крутила в пальцах и клала на пол.