– Зато жив был бы!

– Возможно. Или нет. А то не знаешь, куда в городе здоровые рабы уходят… нет, Хмарь, это был наш шанс. Единственный. И из долгов выпутаться, и вообще… а что дело непростое, оно сразу понятно.

Тот, у стены, все-таки умер.

Двое.

И Крыс, который где-то рядом бродил. Ветер донес запах дерьма, и снова же – крови. Этому тоже осталось недолго. А с двумя Ирграм справится.

Как-нибудь.

– Я не знаю, что там в камне. Я… знаешь ли, магам вопросов лучше не задавать. Я лишь понадеялся, что у нас получится. Пусть не так просто, но… получится.

– И что теперь?

– Ничего. Попробуем сегодня. Возвращаться не с руки, в городе очередной неудачи не простят. Да и… подозреваю, не дойдем мы до города. А вот сделать дело, чтоб ошейник снять, и убраться.

Ошейник?

Или они про клятву? Скорее всего.

– Тень там.

– И тень. И много иного люду. Кто с ним пришел, кто с другими наемниками. Кто с этим, оглашенным… и вот я тебе скажу, что это даже с руки. Они друг друга не знают. Суета. Беспорядок. Тихонько пробраться… ворота-то сторожат, конечно, но все не наглухо закрыли.

– Вряд ли выйдет, – в голосе звучало сомнение.

– А выбора у нас нет. Или сдохнем, или исполним дело. Тогда-то шанс будет. Но… вдвоем пойдем. Меньше народа, меньше внимания.

– Твоя правда. Крыс?

– К утру преставится.

Сказано это было с полнейшим равнодушием.

– Ждем, когда светет. Тогда аккурат телеги из деревни потянутся. Я тут с одним мужчиком забалакал. Возьмет нас к себе. Скажет, что родственники, только одеться надо будет попроще.

Второй кивнул и прижал руку к животу.

– Муторно.

– На от, – Хриплый протянул флягу. – Попей.

И тот принял. Сделать он успел два глотка, а третьим захлебнулся. Умер быстро, если не сказать, что сразу. Хриплый же, заботливо подхватив тело, отволок его к стене, где и уложил.

– Чего тут? – Крыс сунулся под навес. Пахло от него близкой смертью.

– Отдохнуть решил. Поутру пойдем, – спокойно отозвался Хриплый. – Как ты?

– Да… крутит, сил нет. Чую, что еще немного и сдохну нахрен…

– Держись, скоро выберемся.

– А говорила мне мамка, не ходи до наемников, они тебя плохому научат. Говорила. Я не верил, дурак… ишь, урчит как. Вода есть?

Хриплый молча протянул флягу, а потом оттащил тело к первым двум. Сам же вернулся к костру, у которого и устроился. Мгновенье, и дыхание его изменилось, как и сердечный ритм. Если у Хриплого и была совесть, то воспитанная, спать не мешающая.

Оно и к лучшему.

Ирграм поглядел на тропу.

Он вполне может пройти, спуститься вниз, к болоту ли, к лесу, к собственной свободе, не потревожив спящего. А тот опасен. В нем тоже слышалось эхо болезни, которая уже обжила человеческое тело, но пока пряталась.

Человек умрет сам.

Не утром, так ближе к вечеру или через день-два, но…

Что за камень он должен пронести в замок? Артефакт? А внутри? Проклятье? Вероятнее всего. И ненаправленное, а потому задело и наемников. Хотя их не жаль, да и тех, что в замке не особо. Скорее уж любопытно. С проклятьями Ирграму доводилось иметь дело, но с простыми. А здесь что?

И так ли надобно знать?

В замке маги, как-нибудь да управятся. И… и вовсе, дело ли Ирграму нынешнему до людей? Что он от людей видел-то?

В том и дело.

Ему бы отвернуться, уйти, а он стоит, вперившись взглядом в спящего человека. И дело вовсе не в голоде. Он относительно сыт. Но…

Шаг.

К телу.

Еще один. Замереть, поскольку наемник завозился во сне. Он даже вскинулся было, уставился в ночь невидящим взглядом. Не увидел. Но все-таки почуял что-то такое, что заставило его сесть. Сидел он несколько минут, ровно, спокойно, положив руку на клинок, а вторую сунув за пазуху. И Ирграм знал, что стоит ему пошевелиться, наемник заметит.

Он и замер.

Так и стояли, пока человек не начал клевать носом. Тихо выругавшись, он снова лег. И уснул.

Смерть его была быстрой.

А вот камень упомянутый Ирграм нашел сразу. От него тянуло тьмой и болью, и будь он человеком, в жизни не рискнул бы коснуться. Но человеком он не был, а потому, урча от счастья – исходившие волны силы наполняли его тело подобием жизни – освободил камень от тряпичных пут.

Глупые люди.

Как будто тряпки могли удержать проклятье? Или защитить от него?