Шрифт:
Но это еще не все.
Во взгляде Галины Ивановны ясно читается второй план. Это почти шантаж. "Я гарантирую вам молчание, однако при этом вы посвящаете меня в свою ТАЙНУ".
Итак, обряд посвящения.
... Галина Ивановна присягает мне на верность. Она опускается на одно колено и целует угол моего знамени, в центре которого тускнеет девиз: "Пей все, что горит! Е... все, что шевелится!"
С этой минуты она - Посвященная В Мою Тайну. Теперь мы с ней ЗАЕДИНЦЫ.
Титул Посвященной В Мою Тайну почетен, но ко многому обязывает. Одна из обязанностей - вести учет тех, кого я перетрахал за минувшую неделю, и тех, кого мне перетрахать еще только предстоит.
... Заполночь. В комнате двое. Я и Галина Ивановна. Я сижу на полу в позе борца сумо. Галина Ивановна корпит над раскрытым гроссбухом.
– Иванова!
– напрягаю я память.
– Есть!
– отзывается Галина Ивановна и ставит в книге "галочку".
– Сидорова!
– Есть!
– Штеренбоген!
– Есть!
– Манукян!
(Пауза.)
– Манукян!
– повторяю я.
– Есть!
– кивает Галина Ивановна.
– Манукян женского рода?
– почему-то с кавказским акцентом уточняю я.
– Женского, женского, - успокаивает меня Галина Ивановна.
Глаза мои воспалены, веки наливаются свинцом...
– Шли бы вы спать, - советует Галина Ивановна.
– У вас завтра будет трудный день.
– А вы?
– для приличия интересуюсь я.
– А я еще немного посижу.
Я поднимаюсь и, сделав несколько шагов, замертво валюсь на солдатскую койку.
Галина Ивановна со вздохом переворачивает страницу. Слышно как скрипит перо...
С момента Посвящения забот у Галины Ивановны прибавилось, а вот зарплата осталась прежней. Но она не ропщет. Посвящение В Мою Тайну позволило ей, недавней "сестре-хозяйке", оказаться со мной на одной ступени. (Есть такая лестница!) А может быть, еще и выше.
Однако, в отличие от старперов, Галине Ивановне не повезло. Дело в том, что я родом из Николаева - города-корабелов. Помимо корабельных верфей, он славится еще и своими драмкружками, один из которых мне довелось посещать в отрочестве.
До сих пор помню свою первую роль в школьном спектакле "Пионерский патруль". Я играл малолетнего хулигана. По ходу пьесы я доставал из кармана перочинный нож и произносил свою знаменитую фразу: "Сейчас - чик! И нет Пончика".
Успех был потрясающий!
И поэтому на реплику Галины Ивановны - "Да, вам еще Вика звонила!" - я отвечаю коротким невозмутимым кивком.
(Вы видели, как реагирует пластмассовый пупсик на сообщение о том, что ему звонил другой пластмассовый пупсик, только в юбочке? Значит, вы знаете о чем идет речь.)
... Потеряв равновесие, Галина Ивановна кубарем скатывается с - ТОЙ САМОЙ!
– лестницы и оказывается в сыром чулане, все стены которого исцарапаны надписями: "Каждый сверчок должен знать свой шесток".
– Игорь Александрович, может кофе?
– Галина Ивановна пытается хотя бы "сохранить лицо".
– Нет, спасибо.
Полностью деморализованная, Галина Ивановна неслышно притворяет за собой дверь.
"Нет, все-таки я - свинья! От кофе можно было не отказываться".
Я и Виктория стоим в коридоре у окна. Я - скрестив на груди руки (а-ля Пукирев с картины "Неравный брак"), - Виктория - присев на подоконник.
Виктория курит. Она слегка отрешена и пребывает как бы в своем измерении. Композиция более чем красноречивая. Светская львица и ее тайный воздыхатель. Хоть и не титулярный советник, но тоже без шансов на успех.
В отличие от других пар, связанных ПРОСТО приятельскими отношениями, о которых, к слову сказать, знает весь институт, свои ЧИСТО приятельские отношения мы не скрываем и демонстрируем их с завидной регулярностью. При этом наши "постоялки" (уф-ф-ф, что-то скабрезное вышло), насколько мне известно, у сослуживцев пересудов не вызывают.
(Вот почему меня так заинтриговала попытка Галины Ивановны "прозондировать почву").
Чем это достигается?
Прежде всего - позой! Жест и поза - основа актерского ремесла. (Как это у Юрия Никулина? "Важно в какой позе это говорилось".)
Затем следует мимика, умение попасть в нужное состояние...
Ну, и многое другое.
– Вольдемар звонил?
– интересуюсь я.
(Вольдемаром - нет, серьезно, без шуток!
– зовут мужа Виктории).
– Звонил.