Несколько омрачило этот радостный день лишь одно обстоятельство: среди лиц, особо ратовавших за мою кандидатуру, оказался сеньор Гальвес — человек, в искренность намерений которого я никогда не поверю и который потерял всякое мое уважение.

Впрочем, не исключено, что он раскаивается в своем поступке и теперь пытается таким образом загладить свою вину передо мной. Если это действительно так, то я готов протянуть ему руку. Ибо что касается меня, то я все время хранил абсолютное молчание в отношении его темных дел.

26 августа

Наконец-то Педро решился. Оказывается, то, о чем он все время молчал, было его заявление об уходе.

Он решил уйти в конце месяца и тянул до последнего, пока не вышли все сроки. Теперь мне остается всего пара дней, чтобы подыскать ему замену.

Педро по-своему прав. Он покидает наш городок ради более широких горизонтов. И это правильно. Такой серьезный и работящий молодой человек как он имеет право на то, чтобы продвинуться в жизни. Я не мог не отпустить его и даже составил рекомендательное письмо, где отмечаю его способности и заслуги. К тому же я даже думаю предоставить ему некоторое денежное вознаграждение.

Ну что ж, теперь остается только подыскать ему замену, что вовсе не так просто.

27 августа

Я и сам давно подумывал о том, чтобы в случае, если Педро уйдет, взять на работу секретаршу. У меня даже есть на примете одна кандидатура.

Мне знакома одна молодая особа, которая, возможно, как раз подойдет для этой работы. Она сирота и вынуждена зарабатывать себе на жизнь, обшивая обеспеченные семьи. Знаю я и о том, что эта работа не по ней, что она надрывается над шитьем. Девушка она серьезная, родом из почтенной семьи, сейчас живет со своей престарелой парализованной тетушкой.

Но когда я поделился своими планами с Вирхинией, то встретил с ее стороны неодобрение. Мне не хотелось бы спорить с ней, но мне кажется, что она не совсем права.

Впрочем, я еще посоветуюсь с сеньором священником. Он хорошо знает свой приход и наверняка сможет сказать мне, правилен ли мой выбор.

30 августа

Воистину человек предполагает, а Бог располагает. Так вот, сегодня утром, как раз когда я намеревался выходить, чтобы застать сеньора священника, я столкнулся в дверях с той самой сеньоритой, по поводу которой собирался поговорить.

Мне хватило одного лишь взгляда, чтобы принять окончательное решение в ее пользу. Достаточно было увидеть ее лицо — лицо, выражавшее страдание.

Сеньорита Мария выглядит лет на пять старше своего возраста. Грустно видеть ее такой преждевременно увядшей. Ее воспаленные глаза говорят о бессонных ночах, проведенных за шитьем. Так недолго и совсем потерять зрение! И мне очень досадно, что Вирхиния столь нелестно отозвалась об этой девушке.

Я сказал ей, чтобы она зашла завтра и что я, возможно, приму ее на работу. Она поблагодарила меня и добавила: «Ах, если бы вы смогли помочь мне…»

Слова эти просты, простодушны, даже наивны. Однако, размышляя над ними, я все больше прихожу к выводу, что наверняка помогу ей, что я просто должен помочь ей.

4 сентября

Мой моральный авторитет среди членов нашего Общества все возрастает. В последнем выпуске «Христианского вестника» я был вынужден поместить статью сеньора Гальвеса. В этой статье звучат, хотя и в завуалированной форме, явно льстивые речи в мой адрес. Видимо, сеньор Гальвес пытается таким образом вновь завоевать мое расположение.

В этом же самом номере в литературном разделе опубликовано стихотворение Вирхинии, подписанное псевдонимом. Стихотворение это я попросил у нее несколькими днями раньше, не сообщив ей о своих намерениях. Как мне показалось, моя хитрость стала для Вирхинии приятной неожиданностью. К тому же об этом стихотворении весьма одобрительно отозвался сеньор священник.

7 сентября

Со мной приключилась не то чтобы большая, но довольно впечатляющая неприятность. Мне не остается ничего другого, как смириться с произошедшим.

Сегодня после обеда я решил совершить небольшой моцион с тем, чтобы немного развеяться и поспособствовать пищеварению. Незаметно для себя я забрел слишком далеко, почти на самую окраину города, и тут вдруг стало накрапывать. Поскольку дождь поначалу был не сильный, я не очень спешил возвращаться. Но когда до дома оставалось всего две улицы, хлынул такой ливень, что я мгновенно вымок с головы до ног.

Но шляпа, моя новая шляпа! Когда она высохла, я обнаружил, что она превратилась в какой-то бесформенный ком, который невозможно надеть на голову.