Духота и зной, характерные для любой пустынной местности, к счастью, не могли проникнуть сквозь толстые каменные стены огромного трехэтажного дома, стоящего в самом центре Лакимии – столицы ближайшего к Арм-Дамашу мира – Сирлании.

Стикур медленным шагом брел по длинной галерее второго этажа, из окон которой виднелась центральная мостовая города. Даже в столь ранний час на улице было жарко и людно. Шум, гомон, суета – в полной мере отражали сущность древнего города. Узкие улочки, вечная пыль и дефицит природной воды, – все это сказывалось как на внешнем облике города, так и на поведении его жителей. После подписания выгодного контракта с Арм-Дамашем, в Лакимии питьевая вода стала, наконец-то, доступна всем слоям населения и в неограниченном указами объеме, но это не решило других проблем, связанных с климатом. На улицах столицы появляться без головного убора было, по прежнему, опасно для здоровья, а рот и нос нужно прикрывать плотной тканью, не пропускающей мелкую колючую пыль. За городскими стенами дело обстояло еще хуже – ветер, пыльные бури, высокая температура и небольшие озерца воды, жесткой и соленой, практически непригодной для питья. Как Лайтнинг провел здесь практически всю свою сознательную жизнь, герцог не представлял. Стикур никогда не любил Сирланию – мир, в котором невыносимо душно и жарко, а местные жители, закаленные вечной нехваткой необходимых вещей, не мыслят своей жизни без торговли. Здесь постоянно все, всё и всем продают (особенно воду). Как этот недуг миновал Дерри, выросшего вполне адекватным молодым человеком, герцог не знал. Может быть, виной было не совсем человеческое происхождение Лайтнинга, а может то, что часть своего детства ксари провел на Арм-Дамаше, а юность в банде Сарта.

Единственное, что скрашивало Стикуру пребывание на Сирлании – это то, что все внешние раздражители не проникали за стены родового поместья Лайтнинга, позволяя людям, находящимся внутри наслаждаться прохладой и тишиной. Магический водопровод, созданный не одно столетие назад, работал исправно и без перебоев, преобразуя жесткую воду из подземных рек Сирлании в практически нормальную, годную, по крайней мере, для хозяйственных нужд. Да и питьевая вода с Арм-Дамаша аристократам стала доступна значительно раньше, чем простым горожанам. Это позволяло на какое-то время расслабиться и чувствовать себя достаточно комфортно. До тех пор, пока нужда не выгонит на улицу. За эту неделю Стикур рискнул выйти за пределы дома всего два раза и то по серьезным, неотложным делам, предпочитая удовлетворять свою потребность в свежем воздухе в саду-оранжерее с небольшим бурлящим фонтанчиком – роскошью доступной в Лакимии лишь избранным.

Дир избежал всех прелестей этого богатого и «гостеприимного» мира. Маг задержался во Влекрианте, разбираясь с дневниками, оставленными Калларионом. А Стикур вызвался помочь Дерри в выполнении задания Сарта, тем более, по ходу дела возникла и еще одна проблема. Для того, чтобы иметь возможность собрать в Сирлании необходимые сведения, прежде всего, нужно было уладить вопрос с наследством Дерри, и обеспечить ксари местом жительства на время пребывания в этом мире. Так что герцог Нарайский присутствовал в Лакимии и как официальное лицо – представитель интересов графа Андеранского.

Сказать, что мачеха Дерри была не рада внезапному воскрешению своего пасынка – значило не сказать ничего. Сначала она вела себя очень агрессивно, отказываясь признавать очевидные факты, но потом, немного успокоилась, согласившись с предложением Лайтнинга – некоторое время отдохнуть где-нибудь за пределами Сирлании, а потом уж и решить все возникшие разногласия. Кариора пошла на этот совершенно невыгодный для нее шаг только после того, как взбешенный ксари, которого изрядно достало наглое поведение мачехи, пообещал оставить ее без дома и золота. Угрозы произвели впечатление на женщину не сразу. Всю серьезность ситуации она поняла только после того, как навела некоторые справки и узнала, как Дерри управляет своим поместьем в Андеране, и как обходится с должниками.

Сам Лайтниг, несмотря на раннее утро, сидел на подоконнике в самом конце галереи и, к удивлению Стикура, сидел, по всей видимости, давно. Об этом говорила гора окурков в пепельнице перед молодым человеком.

– Не ожидал тебя увидеть так рано, – герцог присел на подоконник рядом с ксари. – А как же твоя несравненная… – Стик напрягся, пытаясь припомнить имя очередной пассии друга.

– А… – Лайтнинг махнул рукой и нервно закурил еще одну сигарету. – Я ее выгнал вчера вечером.

– Да? – саркастически хмыкнул Стикур. – И чем же она тебе так не угодила?

– Анет выходила на связь… – вместо ответа произнес Дерри.

– Что? – герцог от изумления даже с подоконника спрыгнул, нервно рванув в сторону. Остановился, задумавшись, и снова уселся на место. – Ну и?

– Что, ну и?

– Как у них дела? Почему они тогда сбежали, не дождавшись твоего возвращения и ни с кем не попрощавшись?

– А я знаю? – огрызнулся Лайтнинг, мучительно преодолевая желание садануть кулаком по стене.

– Ну а кто знает? Анет же с тобой на связь вышла, а не со мной.

– Как вышла, так и ушла…

– Не понял?

– Что ты не понял? – заорал Дерри и все же, не удержавшись, со всей дури врезал по стене кулаком. Обиженно посмотрел на разбитые коковки пальцев, задумчиво слизнул проступившую в ранках кровь и уже спокойнее продолжил. – Анет вышла на связь не в самый подходящий момент. Я был не один… честно пытался отложить наш разговор минут на десять – на пятнадцать, но эта тупая пуха все испортила!

– Дерри, а с чего это Анет – тупая пуха?

– Да не Анет, – начал злиться ксари. Пуха – эта, которую я выгнал! Надо же было этой лизнячке вклиниться в наш разговор со словами: «Милый, а это кто?»

– И что, Анет это слышала?

– Хуже. Не только слышала, но и видела, поэтому сразу же отключилась. Вот. Больше с ней связаться не удалось. Все, как и раньше – тишина и темнота.

– Дерри – ты идиот!

– Я? А я-то тут причем? Четыре месяца назад она исчезла, не сказав мне даже «до свидания». Ее смелости хватило только на то, чтобы оставить мне идиотскую записку…

– Записку? Ты ничего об этом не говорил.

– А что говорить-то? Это длинная история. Во Влекрианте много чего случилось. Прежде всего, еще по дороге в город, мы с Анет крепко поругались. Не спрашивай почему. Она пыталась взять меня «на слабо» и, вообще, усомнилась… ну, это к делу не относится. А я… я пытался казаться хуже, чем есть на самом деле. Анет начала сомневаться в том, что я тот, кто ей нужен, а я, наоборот, понял, что она мне необходима.