– Забудем, так забудем, только они нас потом убьют, – улыбнулся вмиг повеселевший Стикур. Он был рад, что Дерри едет с ним, только Лайтнинг не знал одного, что свадьбы не будет в любом случае, уж он-то, Стикур, приложит к этому все усилия. – С Диром свяжись, пусть он нас ждет.

– Хорошо, – буркнул Дерри, скрываясь за дверью, так и не догадавшись о том, какие мысли сейчас крутятся у друга в голове. А Стикур с глупой улыбкой плюхнулся на диван. Чем вызвана неожиданная радость, герцог понять не мог, как, впрочем, не мог понять и того, зачем он хочет сорвать Олину свадьбу, и как он собирается это делать.

– Да уж! – хмыкнул парень. – Какая же вы все же сволочь, герцог Нарайский. Ни себе, ни людям.

Неяркий, голубоватый свет, висящего в воздухе магического огонька, падал на ворох раскиданных по письменному столу ветхих листов. На этой желтой от времени куче макулатуры дрых, подложив под голову толстую потрепанную книгу, Дирон. Его темные, забранные в хвост волосы, выбивались из-под кожаного шнурочка давно немытыми, сальными прядями. Домашняя рубашка мага тоже выглядела не лучшим образом: мятая и грязная, вся в каких-то пятнах. Да и обстановка небольшой, заваленной всевозможным хламом комнаты, была похожа на приют одинокого запойного алкоголика. Повсюду валялись остатки несвежей еды, грязные тарелки и различные магические ингредиенты. Пакет с сушеными лапами андеранских лягушек рассыпался по полу. А разбитая склянка со странной буро-красной жидкостью лежала на стуле, опрокинувшись на бок. Часть тягучей гадости вылилась на темно-зеленую обивку, и в этом месте на ткани была видна дыра, с неровными обугленными краями. Из камина валил густой, едкий дым, там, в горшочке подгорало какое-то магическое варево.

На стене, за спиной мага переливались три портала. Один из них, который вел к замку Кен-Тартон, был наспех завешен какой-то непонятной тряпицей. Два других равномерно мерцали.

– Да, маг! – брезгливо выдохнул Стикур, появляясь из портала и сразу кидаясь к камину. – Совсем ты грязью зарос, так еще и пожар хочешь устроить.

– Фу! – зажал нос Дерри, вынырнувший из мерцающего пространства следом за Стикуром. – Чем это тут так воняет?

– А? Чего? – сонно вскинул голову маг. – А, это вы! А что, как поздно? Ой, моя катурамбала сгорела! Каркал! Опять придется начинать все сначала!

– Чего у тебя сгорело?

– Катурамбала! Я так долго воссоздавал ее точный состав из дневников Келла! Все же эльфы удивительно безалаберный народ!

– Ага! И даже небольшая капля эльфийской крови делает свое грязное дело, – усмехнулся Дерри.

– В смысле?

– Посмотри на себя! И на то, что тебя окружает. Безалаберность в чистом виде.

– И все же, что это за катурамбала? – не отставал Стикур.

– Знаешь, братец! Не вникай, все равно не поймешь, да это и не важно, лучше скажи, почему вы так поздно: уже почти ночь? И чего у вас физиономии такие драные, а?

– Дир, что так поздно и про физиономии, мы тебе расскажем чуть позже и не здесь. Ты бы привел себя в порядок, да и слуг заодно позвал, чтобы в комнате убрались. Ты, вообще, думаешь, что творишь? Как можно было себя так запустить!

– Стикур, ты ничего не понимаешь! Ты просто не знаешь, дневники Келла – это сокровищница, кладезь знаний для мага. Например, ты в курсе, что при соответствующей прижизненной магической подготовке, можно и после смерти сохранить доступ в этот мир.

– Дир! – возразил Стикур, – я сильно в этом сомневаюсь, да и не хочу в это вникать. Но вот то, что нужно периодически мыться, бриться и отвлекаться от книг и бумаг – это я тебе могу сказать точно. Так что давай, иди, приведи себя в приличный вид, а я распоряжусь насчет ужина. И выкини свою эту кабрамбулу. Она все равно уже безнадежно испорчена.

– Катурамбалу, – поправил Дирон, послушно направляясь за котелком.

– Кстати, убраться здесь тоже не мешает, сейчас позову слуг. Пусть они хоть немного разгребут грязь, пока мы ужинаем. А то у тебя здесь воняет хуже, чем в ночлежке для беспризорных.

– Нет, – испуганно замахал руками невменяемый маг. – Не надо ничего здесь трогать.

– Дирон, приди, наконец, в себя! Ничего не случится, если слуги уберут у тебя тухлятину. Ты зарос грязью, аристократ называется! Маг!

Дирон, печально повздыхав, отправился переодеваться и мыться, а Стикур и Дерри брезгливо пробрались к выходу и прошли в светлую гостиную второго этажа. Здесь, в отличие от лаборатории Дира, было чисто, что ни говори, а слуги, доставшиеся в наследство от барона, оказались расторопными, честными и старательными, иначе грязью заросло бы здесь все, а не только комната, которую облюбовал Дирон.

Посвежевший маг, с безумно блестящими, красными от недосыпа глазами, появился быстро. Увидев накрытый стол с изобилием еды, Дир кинулся к тарелке, неприлично схватил рукой кусок мяса, запихнул его в рот и начал судорожно пережевывать.

– Ты когда ел в последний раз? – подозрительно спросил Дерри, с интересом разглядывая оголодавшего Дирона.

– Не помню, – почавкал маг и потянулся за очередным куском. – Вчера вечером точно ел. А сегодня не помню, по-моему, нет.

– Да, – ксари задумчиво разлил по бокалам вино. – Даже в самые тяжелые времена, я не доводил себя до подобного состояния. Вот смотри, Стикур, что с человеком делает наука. Ну, или магия, в условиях Арм-Дамаша – это, практически, одно и то же.

– Глупцы, – Дирон добродушно усмехнулся. Лихорадочный блеск в его глазах немного потух и отмытый, причесанный маг стал, по крайней мере, напоминать адекватного человека. – Просто сейчас я действительно наткнулся в записях Келла на что-то стоящее. Всем известно, что абсолютно светлый маг после смерти становится драконом, как произошло с предком Анет Селиверстом Огненным Вихрем. По общему мнению, все остальные маги просто смертны. Но Калларион в своих трудах доказывает обратное. Он считает, что магическая энергия не подразделяется на темную и светлую и, накопленная при жизни в значительном объеме, может позволить не потерять связь с внешним миром.