В этот момент его внимание привлек звук открывающейся боковой двери. Я тоже повернулась в ту сторону. В комнату вошел граф Сен-Жермен. Морепа вскочил от неожиданности, самоуверенности у него заметно поубавилось, на лице отразились испуг и растерянность.

Сен-Жермен спокойно приблизился к нему и сказал:

– Господин Морепа, король хотел просить у вас совета, как ему поступить с поступившими от меня сведениями, а вы решили одним махом избавиться и от их источника, и от своего якобы врага. Это лишний раз доказывает, что вас куда больше волнует собственный авторитет, чем польза дела. Вы теряете монархию и тратите время на сведение личных счетов. И это в тот момент, когда истекают последние месяцы... Всегда и везде виновен говорящий правду... Что ж, я открыл королеве все, что мне было позволено сказать. С королем я мог бы быть более откровенным, но, к сожалению, между мной и верховной властью встали вы - следовательно, дело можно считать загубленным. Помолчите, дайте договорить!
– неожиданно вскипел граф Сен-Жермен.

Я никогда не видала его в таком гневе. Морепа, пытавшийся возразить, испуганно отпрянул.

– Теперь мне не в чем себя упрекнуть, - продолжил Сен-Жермен.
– Что же касается бедствий, которые вскоре обрушатся на головы ваших соотечественников, то вам не доведется их увидеть.* В этом, может, ваше счастье, пустой и беспомощный министр! Только не ждите благодарности от потомков!..

Выговорив все это, граф Сен-Жермен повернулся, вышел в ту же дверь, через которую вошел, и исчез.

Глава 8

Все попытки отыскать графа Сен-Жермена и мадемуазель Роган во дворце, в королевском парке и в самом городке Версале окончились безрезультатно. Морепа, несмотря на поздний час, приказал вызвать к себе Тиру-де-Крона, генерала-лейтенанта полиции и распорядился не позднее третьего дня найти и арестовать графа. При этом для полного соблюдения законности он передал ему "lettre de cachet"*.

– Не спешите вписывать в ордер имя, - предупредил первый министр. Прежде всего, арестуйте, потом выясните, под каким прозвищем этот проходимец проник или проживал во Франции, только после этого заполните бумагу. В этом случае вы сможете убедить короля, что с самого начала держали этого авантюриста под наблюдением. И вот ещё что...

Первый министр помолчал, оценивающе глянул на крупного, с заметно выпирающим животом, стареющего начальника полиции, потом неожиданно легко поднялся из-за стола и подошел поближе.

– Знаю я ваших молодцов, - господин Морепа потер под носом у Тиру-де-Крона большим и указательным пальцами.
– Так и метят, где бы срубить франк-другой. Так вот, если при поимке этого мошенника, они позарятся на крупный куш и отпустят его, им не сносить голов. Вам тоже. Предупредите их об этом и добавьте, что в случае успеха всех ждет щедрая награда. Государство достойно оценит их усердие - так и передайте. И от меня лично каждому по десять пистолей. Командиру - особый приз. Только пока никому из посторонних об этом ни слова. Ясно? Никому!

Начальник полиции отвел глаза и кивнул.

По распоряжению Сен-Жермена Жак загодя на нанятом экипаже добрался до Версаля и поджидал хозяина на выезде с Рю де Сатори на площадь Сен-Луи.

Жуткое это было место. Совсем недавно здесь колесовали молодого Жана Луи Лушара, бездоказательно обвиненного в убийстве отца, дремучего роялиста. Сюда Жак привел и перепуганную до смерти Жанну, которую перехватил у Малых конюшен, где кучер госпожи д'Адемар Ларош оставил экипаж. Он подошел к молодой женщине сзади, взял под локоток и, жестом предупредив, чтобы та помалкивала, почти силой потащил вмиг ослабевшую, потерявшую голос горничную. Там усадил в фиакр, сам уселся напротив и предупредил, чтобы она ни в коем случае не выходила из кареты и не выглядывала в окошко. День клонился к вечеру, и на улицах ещё было полно народа. Потом улыбнулся, подмигнул и добавил, что получил распоряжение от графа - матмуазель следует пойти с ним, Жаком и слушаться его во всем.

– Как, разве он не покинул малые апартаменты?
– поморгав, спросила молодая женщина.

– Нет, он претупретил, что у него ещё есть кое-какие тела во творце, объяснил Жак.

– Тела!
– изумилась мадемуазель Роган.

– Ну та, тела, - кивнул кучер.

– Послушайте, мсье Жак!
– воскликнула Жанна, - как вы могли получить распоряжение от вашего хозяина, если он не выходил из дворца, а вас к нему и на полмили не подпустят?

Жак на мгновение оцепенел, задумался, почесал мочку правого уха.

– Потпустить-то потпустят, только я сам не желаю софать голову в петлю. Хватит!
– ответил он, потом неожиданно рассмеялся.
– Как получил приказ? Проще простого - госпотин Сен-Жермен потумал, я услышал.

Вполне довольный шуткой, он рассмеялся ещё громче.

– Как так он подумал, а вы услышали?
– мадемуазель Роган настойчиво потребовала объяснений.

– Натурально как, - пожал плечами Жак-Шамсолла.
– На расстоянии...

Жанна поежилась, потом недоверчиво глянула на него.

– Послушайте, Жак, правду ли говорят, что ваш хозяин бессмертен? Что он обладает каким-то эликсиром жизни?..

– Чего не знаю, того не знаю, - рассудительно ответил Жак, - но за послетние сто тритцать лет, что я служу его светлости, он и фправду ничуть не изменился.

Жанна, услышав эти слова, едва в обморок не упала.

– И вы ещё смели! Вы отваживались делать мне предложение, развалина вы этакий!.. Какая наглость!..

– Ну, не такая я разфалина, милая матмуазель, как вам кажется. Я вполне искренне телал вам предложение. С целью созтать семью.