Та послушно закивала.

С Андре Массена Сен-Жермен тоже сговорился быстро. Услышав, что их разыскивает королевская полиция, отставной сержант - высокий, крепкий, с длинными, до плеч, редкими волосами мужчина лет тридцати пяти - протянул графу руку. Был он в плаще, на голове шляпа с высокой, похожей на суживающуюся вверх трубу тульей, с широкими полями и лентой, подвязанной повыше полей. Голову держал высоко и чуть повернутой влево, отчего был похож на орла. Взгляд был такой же, как у этой птицы рассудительно-оценивающий, с некоторой презрительной дерзинкой. Жесты уверенные, речь отрывиста.

– Враг королевской полиции - мой друг. Рад, что мы единомышленники, товарищ.

Сен-Жермен немного оторопел и с некоторой замедленностью пожал протянутую руку. Потом все-таки решил уточнить.

– Все-таки я не враг короля.

– Этого жалкого подкаблучника?
– презрительно скривился Массена.
– Я тоже не враг, если он добровольно и честно признает конституцию и раздаст землю тем, кто на ней трудится. Ладно, какая во мне нужда?

Сен-Жермен объяснил, что необходимо затемно выбраться из города и мчаться в Шалон-на-Марне. Там он должен передать в верные руки записку, дождаться их экипажа, после чего может возвращаться в Париж. Они быстро сошлись в цене - пенсия у Массена была скудная, тем более, что хлеб в тот год в Париже продавался по безумно высокой цене.

– Возьмите, с собой оружие, - предупредил Сен-Жермен, - но постарайтесь не ввязываться ни в какие стычки. Сумеете ли вы выбраться ночью из Парижа?
– поинтересовался хозяин.

– Можете на меня положиться, - кивнул Андре.

В этот момент из дома вышла мадемуазель Роган и, когда проходила рядом с Массена, неожиданно споткнулась. Тот успел поддержать женщину за локоть. Жанна благодарно кивнула и покраснела. Ее порозовевшие щечки были особенно хороши в свете угасающей зари. Сен-Жермен улыбнулся и добавил.

– Мы со всей возможной поспешностью поедем вслед за вами, товарищ... Господин Массена, давайте называть друг друга "гражданами". У меня есть предчувствие, что скоро все, кто стоит за конституцию, будут называть себя подобным образом.

– Гражданин так гражданин. Звучит неплохо...
– думая о чем-то своем, произнес Массена, потом вновь протянул руку и тряхнул кисть графа.
– До встречи, товарищ... Можете на меня положиться.

Когда мадемуазель Роган села в карету, граф Сен-Жермен, строго глядя в глаза мадам Бартини, предупредил.

– Шамбор, милая Клотильда! Запомните - Шамбор!.. Затем Лион, Ницца, Италия.

Мадам Бартини, словно завороженная, следила за его взглядом и повторяла каждое слово.

– Шамбор... Лион... Ницца... Италия...

До первой почтовой станции в Бонди они добрались благополучно. Там поменяли лошадей. В лесу, на берегу медлительной Марны, в виду многочисленных виноградников, сделали привал и скоро также резво продолжили путь по равнине Шампани. Дорога быстро утомила мадемуазель Роган, она заснула, положив головку на подушку, прикрепленную к стене а вот Сен-Жермен никак не мог сомкнуть глаз.

На этот раз, на пути к границе, его цепко преследовал страх. Им, до озноба, был насквозь пропитан этот почтовый тракт, через Шалон-на-Марне ведущий к германской границе. Какие-то смутные образы рождались в полумраке кареты, бегущей по мощенной булыжником шоссе - обрюзгшее лицо короля, который зачем-то напялил лакейский сюртук, полные отчаяния и надежды глаза Марии-Антуанетты, тоже облачившейся в платье служанки, мадам де Турзель, принцесса Елизавета, перепуганные дети, не смевший рот открыть дофин.

Это было тягостное зрелище. Оно должно было случиться в ближайшие несколько лет. Может, через два или три года. Кто способен знать точнее?

Он поделился своим открытием с королевской четой - вот результат! Чего ещё можно было ждать от короля, который не был хозяином в своем отечестве. Сен-Жермен припомнил недавнее происшествие с неким книготорговцем Блезо. Год назад короля словно посетило откровение. Он решил, что его министры и приближенные обманывают монарха и скрывают истинное положение дел во Франции. Доверенный человек отыскал Блезо и договорился, что тот будет поставлять королю все подпольные памфлеты и запрещенные книги, выходящие в стране. Блезо должен был складывать их в указанное место, откуда их забирал посланец короля. Через два месяца Людовик в полной мере осознал, как лихо ближайшее окружение обманывают его и вслух заявил, чтобы впредь ему доставляли только проверенные и правдивые сведения. Морепа всполошился и приказал начальнику полиции установить, откуда исходит свет. Ищейки очень быстро вышли на Блезо, и незадачливого торговца тут же отправили в Бастилию. Через некоторое время король, перестав получать книги и брошюры, всполошился, приказал провести расследование. Тогда и выяснилось, что по его же повелению, использовав подписанный, но незаполненный ордер, Блезо угодил за решетку.

Мораль в том, отметил про себя Сен-Жермен, что Блезо выпустили на свободу, но никто - ни первый министр, ни начальник полиции - не был наказан.

Бог с ними, с Бурбонами, Габсбургами, Ваза, Веттинами, Гогенцоллернами, Брунсвиками, Романовыми!..*

Приближавшийся стук копыт отвлек графа. Шамсолла резко натянул вожжи, и Сен-Жермен едва удержался, чтобы не упасть на внезапно проснувшуюся Жанну. Женщина испуганно вскрикнула. В то же мгновение в дверь кареты кто-то отчаянно забарабанил ногой и Сен-Жермен поспешно распахнул створку.