Как только дед Мотя вспомнил мажора, я снова занервничал. Пока мы тут развлекаемся, он, блин, хрен его знает с кем наедине. А если пацану помощь нужна. Он меня бесит, это да. Но вдруг без его участия мне не справиться и домой не вернуться.

— Короче…Стойте все, где стоите. Просто стойте и не двигайтесь. — Я понял, надо брать ситуацию в свои руки. Иначе, конца этому абсурду не видать.

Оглянулся, в поисках подходящего снаряда. Ухватил ветку, лежавшую неподалёку, размахнулся, а потом швырнул ее в шапку и кота одновременно. Один хрен они там в паре сидят. Ветка оказалась слишком легкой и до нужной точки даже не долетела. Выводы были сделаны верные. Следом пришла очередь здорового куска от пенька. Наверное, это был кусок от пенька. Или от толстой, очень толстой ветки. Я немного даже разбежался, как заправский толкатель ядра или швырятель молота, и бросил снаряд вверх. Кот громко мявкнул. Видимо, он понял, что пришел мандец, и этот мандец неизбежен.

Деревяшка прилетела ровно, куда надо. Ветка дрогнула, одновременно качнулась шапка. Потом снова истошно заорал кот. Затем вся эта кодла, и шапка и полосатая скотина, рухнули вниз, не удержавшись на сосне.

Все бы хорошо. Но снаряд оказался слишком тяжелым. Его преграда в виде шапки, кота и сосновой ветки не остановила. Он продолжил свой полет. Красиво, по дуге ушел за ближайшие кусты. Буквально через секунду из-за этих кустов послышался отборный мат.

— Уходим. — Заявил Матвей Егорыч, который уже успел подхватить с земли шапку, отряхнуть ее и напялить себе на голову.

Кусты раздвинулись и мы увидели злое мужское лицо. Правда это лицо тут же увидело нас. Матвей Егорыч в ондатровой шапке, Андрюха, на плече которого уже висела незаметно подобравшаяся к парню фея, бабуля с невинным выражением лица, мы с мужиком и кот. Кот заслуживал отдельного внимания. Он упал с ветки на все четыре лапы и теперь почему-то тряс башкой. Потом заметил лицо, которое выглядывало из кустов, выгнул спину, заорал не своим голосом, и, как был, на четырёх, негнущихся лапах, бочком, поскакал куда-то в сторону. При этом продолжая истошно орать. Было сильно похоже, что в кота вселились бесы и ему срочно требуется экзорцист.

Лицо из кустов задумчиво проследила глазами за котом, снова посмотрела на нас, сказало: «Извините» и тут же снова исчезло в кустах. Оно, лицо, решило, что прилетевшая по голове дубина вовсе не такая уж большая проблема.

— Бабуль, кот уходит! — Опомнился Андрюха.

Вообще, конечно, кот не уходил. Он, мне кажется, совершал тактический маневр, стараясь максимально напугать двуногих дебилов, чтоб они в него больше ничего не швыряли.

— Хорошо, сынок. Пусть идёт. — Закивала головой бабуля.

— Так вы его потом опять искать будете. — Принялся втолковывать старушке брат мажора.

— Зачем? Это не мой кот. Он просто, уличный. — Бабуля улыбнулась, поправила панаму с широкими полями, развернулась и засеменила в сторону главной аллеи.

Мы молча уставились ей вслед.

— Городские… — Многозначительно выдал Матвей Егорыч. А потом, наконец, спохватился, — Что ж мы тут стоим. Сейчас Жорик вернётся, а нас нет. Будет волноваться. Искать. Потом вообще не встретимся.

Мы, наконец, развернулись, и так же быстро рванули в обратную сторону. К счастью, мажор стоял возле Колеса обозрения, пытаясь сообразить, куда могли пропасть сразу три человека.

Утро началось с того, что кто-то настырно совал мне перо в нос. Надеюсь, именно перо, а не другую гадость. В моей жизни с такими друзьями и родственниками варианты могут быть разные. Это ужасно раздражало и к тому же вызывало желание чихнуть.

Чихнуть, значит, проснуться. Проснуться, значит, выбраться из постели и лишиться возможности снова провалиться в дрему, чтоб досмотреть сон. Просто впервые за все время приснилась Наташка.

Когда очнулся в своем теле и в своем времени, много раз думал, хоть бы увидеть ее во сне. Реально. Не подозревал, что во мне сидит такая романтичная натура. Даже когда психолог смогла вселить в мою голову сомнение, будто ничего не было, ни Зеленух, ни девчонки, я все равно хотел ее увидеть. Да и хрен с ним, пусть вся эта история мне причудилась в коматозном состоянии. Хрен с ним, если никогда я не был в 1980 году. Но Наташку верните. Хотя бы во сне.

А она не приходила ни черта. Ясен пень, что еще можно ожидать от этой стервы? Все мне на зло. Даже выдуманная девчонка ухитрялась трепать нервы. И вдруг приснилась. Когда я снова в прошлом и снова Жорик Милославский. Подробности сна почти не помнил. Просто точно знал, что там была она.

Перо снова полезло в нос. Я махнул рукой, отгоняя малолетнего придурка. Даже не открывая глаз, не сомневался, это Сенька развлекается. Только он мог додуматься до такой, опупеть насколько весёлой, шутки.

— Семен, иди в задницу… — Буркнул раздраженно и попытался отвернуться.

Уже взрослый. Можно посылать открытым текстом. Четырнадцать лет все-таки не двенадцать. Переживет. А после двухгодичного плотного общения с Зеленухами вообще и дедом Мотей в частности, не удивлюсь, если Сенька теперь побольше моего знает матерных слов. А то и побольше самого деда. Там еще Ольга Ивановна, учитель русского языка от бога, имеется.

— Не угадал. — Заржал Сенька голосом Переростка.

Зря я сразу заподозрил в скудоумии Младшенького. Кандидатов, на самом деле, предостаточно. Отвык просто, что возраст вовсе не является гарантией взрослого поведения.