Она опустилась перед парнем, держа дар древа сильнее и аккуратнее, чем мать — долгожданное дитя.

— Я вручу тебе плод после того, как ты отдохнешь. — отодвинула девушка время выдачи плода еще раз. — И до этого мы обязательно поговорим. У меня есть важные новости. Но я думаю, что они подождут.

Она говорила таким чарующим и сочувствующим голосом, что парень, который и вправду чувствовал себя не важно, просто поддался на ласку, как доверившийся человеку зверек и без капли застенчивости упал от истощения прямо в стальные объятья Хаасе.

Ей было тяжело удерживать и парня и древесный дар, так что в начале она разобралась с последним, положив его в древесное дупло и, встормошив парня, сказала:

— Если что-то со мной произойдет, плод вот здесь. Я попросила дерево не отдавать его никому кроме тебя. Ты должен будешь искренне попросить и тогда дупло распахнет свои двери для тебя.

Костя, устало кивнув, вновь провалился в сон. Девушка легко подхватила его, будто тот весил пушинку и понесла вперед как невесту. Учитывая платье и странный макияж, он вполне мог за нее сойти.

Она испытывала смешанные чувства по поводу существа, что несла сейчас. На фею сильно давили обстоятельства и понимание, что она, возможно, последняя светлая на Земле, за исключением Лиссы. Иногда нужно просто решить, что важнее — долг или жизнь.

Хаасе, проходя мимо Ранхгиссы, лишь легонько кивнула ей. Разумеется светлая прекрасно знала, что ее противница все это время была тут и совершенно не отказывала себе в удовольствии. И получила такой же мягкий кивок обратно. Значит, скоро все решится.

Фея несла Константина как ценнейший груз, как маленькое сокровище и уложила его в одну из немногих постелей, что она сумела прибрать. Все же отсутствие гарнизона никак не оправдывал в ее армейском мышлении, всеобщей засранности.

Ей приходилось делать это вручную но сейчас, с магией вновь заструившейся в ее теле, освобожденной от необходимости поддерживать вялую жизнь, она могла сделать это за один взмах своих могучих крыльев. Но сейчас ей нужно было продолжать экономить силы. Фее сейчас может помочь каждая капля.

Дальше ее путь лежал в давно разграбленный арсенал. Она выбирала себе оружие, с которым встретит судьбу. Сейчас ее глефа была слишком неповоротливой. На глаза ей попался меч ветра, их производили сотнями в свое время, но секрет его изготовления был утерян в веках.

Оружие было старым, проверенным множеством боев, и лишь случайность заставила его пылиться так долго. Рукоять цвета изумруда, смотрящий вверх полумесяц гарды, который можно было расценить за улыбку оружия, созданного кромсать врагов на части. И широкий, сходящийся в одну точку треугольный клинок, который не переломить даже самым страшным ударом.

Было удивительно, что темные не взяли это простое, но смертельное оружие с собой, но опустошили почти все остальное. Фея усмехнулась. Наверняка это из-за того, что он выглядел недостаточно богато для них. Темные паразиты любят все блестящее.

Пробный выпад, и еще и следом за ним другой. Девушка привыкала двигаться так, как делала годы назад, собираясь вновь вбить их в свое тело. Удар, выпад ветра, удар! Пинок, взмах крыльями, горизонтальный разрез! Ее тело, пусть и заржавело, но с каждым движением очищалось от «ржавчины» что сковала его.

Ранхгисса же знала о том, что творится, но не придавала этому значения. У нее уже есть пара планов о том что делать если все пойдет по одному сценарию или по другому. В этом лунные феи всегда были хороши — в интригах. И сейчас собиралась твориться как раз одна такая. Они, конечно, кажется полюбовно договорились с солдафонкой по поводу бессмысленности ее пинков, да только она себе в голову вбила ответственность.

Но ничего, ничего, и не таких приводили к покорности. Если же не выйдет — что ж, такова судьба. Скользкая фея, спокойно плавающая в океане бесконечной подлости под названием Ченматиан, земля традиций, всегда может найти выход даже из самого грустного положения.

Лисса, в свою очередь, напуганная угрозой темной, забилась в самую узкую щель, которую только смогла найти, и вся тряслась. У нее была чуйка, примитивная, но не раз выручавшая на экзаменах. Будь она почувствительней, может и не сидела бы сейчас здесь с неверно выбранным человеком.

Но в любом случае, она сейчас ощущала, как что-то грядет. Что-то, что ее щадить не собирается. И когда первичный страх хоть немного рассеялся, она задумалась о человеке. В ней взбурлила какая-никакая, но ответственность за того, кого она приручила. Поэтому, зная, что время еще есть, Лисса пошла слоняться по базе.