Ведь и Мухтар всегда поступает так, как считает нужным, ничего не боясь. И даже мама, хотя у нее больное сердце… На днях она пришла с работы расстроенная. Он, Дауд, спросил, не сходить ли ему за лекарством. И мама рассказала, какой у нее был неудачный день: ее приятельница, тоже врач, нагрубила ей, когда она не захотела принять без очереди какого-то «нужного» человека, а потом один больной принес ей коробку конфет, она на него рассердилась, но так и не знает, хотел задобрить или от чистого сердца…

Дауд не очень понял, почему она ему про все это рассказала. Наверно, хочет, чтобы он был в курсе ее дел. Но было приятно, что мама разговаривает с ним, как со взрослым. Ему тоже захотелось кое-что рассказать маме. Не нашлось только удачного повода перевести разговор. Он-то знает, любит и понимает маму. Но не уверен, всегда ли она может понять его…

Вот бы знать, где сейчас его ягненок? Спрятался на полянке за дерево или пощипывает травку? Или познакомился с кем-нибудь из гуляющих в парке, смотрит на того преданными голубыми глазами и помахивает черным хвостом с белым кончиком? А может, кто-то его уже увел?..

Дауд вышел из дома. Проходя мимо Раисиного балкона, он даже не поднял глаз: сейчас не хотелось ее видеть. Он должен найти ягненка, подумать и решить, что делать дальше.

За углом дома мелькнуло голубое платье Цыганки. Может, не она?

Дауду показалось, что в спину ему кто-то смотрит. Дал себе слово не оглядываться, но все-таки оглянулся: Раиса с балкона делала знаки, чтобы он ее подождал. Дауд остановился, сам еще не зная, хочется или нет ему с ней разговаривать. Но когда она вышла из подъезда в нарядном зеленом платье, такая вся ясная, улыбающаяся, Дауд забыл все свои обиды. Тем более, что ревность-то была во сне…

— Коктейль пошел пить? — шутливо спросила она.

— Да вот погулять вышел. — Дауд опять почувствовал себя скованным и неловким. Рассердился на себя, на Раису. Тоже мне, королева Марго!

— Ой, как я рада… А я Цыганку звала, так она не пошла. Странная такая сегодня. Я не поняла, зачем она ко мне приходила. Вроде бы сама звала гулять, а потом не пошла:

— Она меня не интересует, — не особенно любезно отозвался Дауд, направляясь в сторону городского парка.

— А вот она тобой интересовалась! — В голосе Раисы слышалось откровенное лукавство.

Но что-то мешало Дауду перейти на такой же тон. Наверное, он беспокоился о брошенном ягненке.

В это время над ними очень низко пролетел вертолет. Дауд воспользовался тем, что так шумно, и ничего не ответил. Когда шум стих, Раиса спросила:

— Скажи, Дауд, кто до меня читал «Королеву Марго»?

Дауд растерялся. Отвернувшись, ответил:

— Никто.

— Но там есть страницы, отмеченные красным карандашом.

Дауд не знал, что отвечать. Лучше б сквозь землю провалиться!

— Нехорошо получилось, — вздохнула Раиса. — А уж Цыганка из этого раздует! Ей ведь только повод дай…

— А ты не давай!

— Повод?

— Книгу.

— Как могу не дать, раз обещала?

Раиса остановилась у памятника солдату, стоящему у самого входа в парк. Перед памятником высоким теплым пламенем полыхал вечный огонь. У подножия лежали свежие цветы. Кто это всегда их сюда приносит?

— Она ведь навязывает тебе свою дружбу, а ты делаешь вид, что ничего не замечаешь, — сказал Дауд.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу. И ты не можешь не видеть, что она хитрюга и лицемерка.

— Она, правда, хитрая, но не вредная. Она умеет увидеть в людях то, чего не вижу я.

— И хорошо, что не видишь. Она ведь заранее ни от кого ничего хорошего не ждет. Одни недостатки и подмечает. И радуется этому. Лучше, как говорит дядя Мухтар, иной раз ошибиться, чем ко всем относиться с подозрением.

Дауд почему-то вспомнил о Мухтаре. Может, потому, что в это время они проходили мимо фигуры чабана, выструганной из высыхающего дерева. Два мастера еще продолжали работать, вокруг валялось множество стружек и веток. Широкоплечий, видимо уже не молодой, мужчина, стоя к ребятам спиной, что-то подчищал на дереве; молодой загорелый парень в красной майке с прилипшими белыми стружками выстругивал чабанскую палку-ярлыгу.

Проследив за взглядом Дауда, Раиса сказала:

— Молодцы какие! Раньше сохнущие деревья просто выкорчевывали, а теперь нет. Видишь, вон там медведь, лиса, слева — сова, за плакучей ивой — леший…

«Мне бы ягненка найти», — думал Дауд, машинально кивая Раисе.

Но она заметила его рассеянность.

— Какой-то ты сегодня странный. Что-нибудь случилось?

— Да нет, все нормально.

— Дядя Мухтар уехал? — продолжала допытываться Раиса.