— Друг мой, — обратился он к Дауду, — может, посмотрим фильм «День свадьбы придется уточнить»?

— Я еще вчера хотел на него попасть!

Они отправились к кинотеатру, где демонстрировался фильм.

Вдруг Дауд торопливо спрятал перчатки за спину и пошел немного позади дяди Мухтара. Но было поздно…

— Смотри-ка, вон Дауд! Да вон — за спиной мужчины в каракулевой папахе! — Цыганка подпрыгнула от удовольствия.

— Где? — вытянула шею Раиса и просто-таки налетела на Дауда, который в это время осторожно вынырнул из-за спины Мухтара.

Наверное, все получилось довольно комично, потому что Раиса изо всех сил сдерживала готовый вырваться смех.

Пришлось знакомить девочек с дядей Мухтаром.

— Очень хорошо, очень приятно, — сказал Мухтар и, ласково обняв девочек за плечи, пригласил в кино.

— Это ты Петуха собираешься бить? — спросила Раиса, увидев новые перчатки.

— Петух сам кого угодно побьет! — злорадно и с вызовом сказала Цыганка.

— Мужчина должен быть сильным, чтобы женщине не о чем было беспокоиться. Правда? — спросил Мухтар, пытаясь идти в ногу с Даудом и девочками.

Мухтару никто не ответил. Не потому, что Дауд был с ним не согласен. Ему показалось, Мухтар догадывается, из-за кого именно ему захотелось стать сильным…

Фильм был о семье потомственных литейщиков. Младший литейщик влюбился в студентку, которая была замужем. Эту чужую жену он и привел домой, собираясь на ней жениться. Разыгралась бурная семейная драма. Все не понимали друг друга…

Было приятно выйти из темного зала на ярко освещенную солнечную улицу. Раиса неожиданно сказала:

— Дурочка она все-таки.

— Почему? — не понял Дауд.

— Замуж вышла за одного, а любит другого!

— Это от человека не зависит! — вмешалась Цыганка.

— От кого же зависит? Не любишь — не выходи!

— Может, когда выходила, любила?

— И куда все делось? Так ведь можно и этого, нового, через неделю или месяц разлюбить. Следующего кого-нибудь полюбить. Эстафета какая-то получается, а не семейная жизнь.

«Правильно, молодец», — подумал Дауд, не отрывая глаз от асфальта, чтобы не выдать себя.

— Это от человека не зависит, — упрямо повторила Цыганка.

— Заладила свое, сказать больше нечего! А еще Цыганка называешься, — засмеялась Раиса. И вдруг, быстро коснувшись пальцами плеча Дауда, спросила его как-то очень серьезно: — А ты как думаешь, от чего зависит?

— Что? — покраснел Дауд.

Мухтар шел молча, погрузившись в какие-то думы. Он не мешал ребятам, вроде бы и не прислушивался к их спору.

Раиса поглядела на дядю Мухтара смеющимися глазами и продолжила свой допрос.

— Ну вот сначала ты, положим, женишься на какой-нибудь девушке по расчету. Потом тебе покажется, что ты полюбил другую, например, ту, которую любит Петух. И ты возьмешь эти перчатки и пойдешь бить Петуха, да? Это будет как бы самое справедливое и разумное решение вопроса… Дядя Мухтар, скажите ему!

Мухтар ответил не сразу, но твердо:

— У нас так не бывает!

— А как? — Цыганку явно заинтересовали слова Мухтара, она даже оттолкнула Дауда и пошла рядом с Мухтаром.

— Ну, сначала посмотри, действительно ли полюбил… А уж раз женился, живи, как положено человеку, береги и уважай того, кто рядом.

— Правильно! — поддержала Раиса.

— Ну, а если жена разлюбила мужа? — настаивала Цыганка. — Так ведь тоже может быть.

— Может, конечно… Но если разлюбила, не надо мужа обманывать. Уходи от него. Никого не надо обманывать. И муж не будет просить ее остаться. Мужчина должен быть всегда мужчиной.

— А если мужчина любит женщину, а она его пока… — Дауд не договорил, прикусив себе язык.

Но Мухтар, кажется, ничего не заметил.

— Полюбит, обязательно полюбит, если он достойный мужчина, — уверенно сказал он.

— И будет бегать за ним, как та рыжая курносая дурочка в картине, — засмеялась неизвестно чему Раиса.

Дауд споткнулся о корень дерева, вылезший из асфальта, и, нелепо взмахнув перчатками, едва удержался на ногах.

— А что еще не понравилось вам в фильме? — спросила Цыганка, обращаясь к Мухтару.

— Да много чего… Давайте посидим чуть-чуть, — предложил Мухтар и сел на скамеечку напротив фонтана.

Расселись и ребята.

— Как интересно вас слушать! — улыбнулась Раиса, и ее глаза сверкнули пронзительной синевой.