И он опять смешался, погрустнел, но потом воспрял и провозгласил:

— Хозяин мира — Иванов!!!

Иванов шел по дороге с портфелем. Он поднялся в какой-то дом, позвонил. Открыли.

— Здравствуй, Иванов.

— Здравствуй, Иванов.

Они стали пить чай. Разговаривали.

— Ты работаешь слесарем?

— Я работаю токарем.

— Я работаю слесарем.

Помолчали.

— Мы делаем революцию?

— Мы делаем революцию.

— До свидания, Иванов.

Иванов ушел, пошел в другие гости. Он поднялся в маленькую комнатку на самом верху. Толстая женщина стирала пеленки. Орали дети.

— Привет, Иванова!..

— Здравствуй, Иванов.

— Тебе плохо?

— У меня много требований. Я плохо живу, нечего есть.

— Хорошо.

Иванов ушел. Иванов шел по улице, зажав под мышкой портфель. Он готовил революцию, которая должна была свершиться, согласно объективным законам.

— Иванов чувствует себя сонно, — сказал Иванов.

— Привет, Иванов!..

— Здравствуйте, Ивановы. Мы делаем революцию.

— Привет Иванову! — сказал Иванов, подбивая население на большой бунт. Ведь экономические противоречия уже сложились. Это понимали все.

— Итак, Бога — нет!!! — закончил Иванов свою тираду с анализом экономических сил.

— Какого из них? — послышались недовольные голоса. — Того, кто спереди, или того, кто сзади?..

— Так, начнем все сначала… — вздохнул измучившийся Иванов. — Во-первых, Бог может быть только один. Бог — един, понимаете, един!..

— А что такое один?

— Вот, — сказал Иванов, поднимая один палец.

— Палец? — спросили рабочие и народ.

— Палец — один. Так и Бог — один!

— А!!! — закричали рабочие, показывая два пальца.

— Но его нет.

— Которого спереди?

— Нет никакого… Никакого, черт!!! А который спереди — этого не может быть!!! Это — бред!!! Пойдемте убивать… — умоляюще сказал он. Видно было, что он очень устал.

— Кого убивать?

— Негодяев.

— А кто такие негодяи?..

— Вот!!! — закричал Иванов, показывая почему-то вверх.

— Луна… — решили рабочие и народ. — Лунная пыль… Лунный сыр…

— Луна — твердое тело, — хрипло, но настойчиво проговорил Иванов.

— Вранье! — сказал кто-то.

— Я могу доказать! Я полечу туда!!!

И ему принесли ракету на блюдечке с голубой каемочкой.

— Привет, сумасшедшие, — заявил Иванов, улетая. — Я вам докажу! Бога нет!!!

Иванов уносился в космическое пространство. Он лихорадочно дрожал.

— Господи, как мне надоели эти звезды… — шептал он в сердцах.

Пока же он летел, те, кто остались, совершили религиозную революцию. Потом началась ядерная война. И солдаты лежали в окопах и грезили о Богах: и о тех, кто спереди, и о тех, кто сзади.

И Иванов — бух — рухнул как был, в ракете, в огромный ком лунной пыли, величиной с саму Луну.

— Добро пожаловать. Лунный сыр?

“Это конец”, — судорожно подумал Иванов, отплевываясь от тонн желтого противного вещества, которое забивалось ему во все дырки.

И задавило его, но в последний момент огромная живучая сила, которая в нем трепетала, сказала свое последнее слово.

— Пусть так! — вдруг воскликнул Иванов из последних сил. — Хорошо. Я принимаю… Я согласен!.. Я сломлен и умираю, я запутался в возможностях, я хотел дать нормальный выход и царство справедливости… Но пусть так. Вы сильнее. Я принимаю это и переиначиваю свои мозги по вашему образу и подобию. Хорошо… Я говорю: “Да”.

— Да? Ты говоришь — да? Да — ты сказал?..

— Да. А что мне еще остается делать? Вы поставили меня в такие условия… Я сильный, но даже скалы ломаются… Я же не дурак и не хочу своего небытия… или чего-нибудь похуже. Вы вынудили меня… Ха-ха!! Я сдаюсь. Конечно, это был нечестный бой… Но я же не могу. Я… тоже существую. Я тоже все это хочу… Да… Так вот я и говорю “да”. Потому что выяснить больше ничего нельзя. Ладно, пусть я такая нечестная сволочь, но я — все же не Бог. Придется говорить “да”. Принимаю все, как есть. Принимаю и удивляюсь… и все такое… Полный набор. Вы можете сами за меня сказать все, что дальше следует. Вам это лучше известно, а я устал произносить речи. Лунный сыр? Очень хорошо. Все возможно. Пусть будет так. Аминь… Ла-ла-ла… Да — я сказал. Я сказал — да!!!