Син подходит ближе к лицу Люка и хмурится.

— Что случилось с его ртом?

— Тайсон вырвал ему зубы, - отвечает Райат.

— О, черт.
– Син мрачно смеется. — Ты, должно быть, действительно облажался.

Хватаю Люка за подбородок, не заботясь о том, что порежусь о колючую проволоку, и говорю:

— Я собираюсь обернуть все твое тело в это дерьмо, а потом мы будем смотреть, как ты корчишься и борешься, пока вскрываешь себя. Точно так же, как ты поступил со всеми теми женщинами.

Кто знает, сколько из них никогда не будет найдено. Или скольких он продал. Мне становится физически плохо при мысли о том, где бы сейчас была моя жена, если бы она не была наверху, голая в кровати, ожидающая меня. Что бы он с ней сделал. Или позволил сделать другим. И ещё тот факт, что она носит моих детей. Я хочу выстрелить этому гребаному ублюдку между глаз, но это будет слишком быстрая смерть. Не достаточно боли. Я хочу видеть его истекающим кровью, рыдающим, как сука, которой он является, умоляющим о смерти. Я гордился тем, что я терпеливый человек, но сейчас самое время отпустить это.

Замахиваюсь и мой кулак бьет его по лицу, заставляя его тело раскачиваться на цепях. Руку мгновенно жжет, но это приятно. Делаю это снова. Его тело дергается, пока он висит под потолком. Слюна и кровь летят из его рта, и он издает булькающие звуки, не в силах говорить. Колючая проволока рассекает не только мою руку, но и его лицо.

— Тай...

На этот раз я бью Люка по ребрам, отрезая Райата. Мне не нужен сейчас голос разума; я хочу убить его на хрен. Снова бью его в живот изо всех сил. Кровь летит, мои руки скользкие и горят. Кожа трескается все больше и больше с каждым ударом, но это меня не остановит.

Бью его снова, и снова. Я задыхаюсь, тело вибрирует от гребаного адреналина. Он прикасался к ней, причинил ей боль, планировал продать ее. Это заслуживает гребаного насилия.

С колотящимся сердцем и задыхаясь, отступаю назад, и мои окровавленные руки опускаются к бокам, когда я смотрю, как его тело бьется в конвульсиях, как вздымается его грудь и он откровенно всхлипывает. Подойдя к столешнице, я игнорирую взгляды, которые бросают друг на друга Райат и Син, задаваясь вопросом, не сошел ли я с ума.

Нет. Моя голова ясна. Я знаю, что мне нужно делать. И когда я закончу, я собираюсь забраться в постель к своей жене и напомнить ей, что сделаю все необходимое, чтобы защитить ее.

Схватив моток колючей проволоки, я берусь за конец и распутываю ее, пока иду обратно к нему. Он изо всех сил качает головой, и я улыбаюсь. Я собираюсь украсить его, как рождественскую елку, а потом смотреть, как он корчится, разрезая себя. Это не убьет его. Это не бритвенная проволока. Она будет впиваться в его кожу, но не порежет его. Это будет больно, и заставит его желать смерти.

ЛЕЙКИН

Я брожу по коридорам в поисках гребаного места, где можно поесть. Я знаю, что где-то здесь есть кухня, потому что Тайсон приносил мне еду, когда я была в больничной палате. И она была вкусной. Но сейчас мы в другом здании. Карнаж - это гребаный независимый город.

Повернув за угол, я подпрыгиваю и издаю крик, столкнувшись с кем-то.

— Мне так жаль, - бросаю я, когда вижу Сэинта. Мой взгляд падает на татуировки змей, обвивающие его шею, и я потираю свою. От одной мысли о них становится трудно дышать, как будто они стягиваются, перекрывая ему воздух.

— Потерялась?
– спрашивает он.

— Я... хочу есть. – Немного заикаясь произношу я. На протяжении многих лет я слышала истории о братьях Спейд. Они - то, из чего состоят кошмары.

Я всегда верила, что зло ходит по земле, а они - дьявол, умноженный на три. То, что я знаю, что Тайсон доверяет им, не означает, что они не пугают меня. Мне жаль Эштин, если она действительно жива, и они найдут ее. Ад был бы лучше, чем Карнаж.

— Четвертый этаж, - говорит он и проходит мимо меня. Он не удосуживается показать мне дорогу, как будто у него нет лишней секунды его времени, чтобы уделить мне.

Оборачиваюсь и смотрю, как он проходит мимо. На нем черные джинсы и черная футболка с длинными рукавами, которые закатаны, показывая чернила на его руках.

— Подожди, - окликаю его, а затем проклинаю себя, когда он останавливается и поворачивается ко мне лицом.

— Что, Лейкин?
– спрашивает он. Звук моего имени на его губах заставляет меня дрожать. Его голос такой же холодный, как и этот коридор.

— Ты знаешь, где моя сестра?
– спрашиваю я, обхватывая себя руками.