– Ничего такого, - отмахнулся Рори.
– Сущие пустяки.

Он заёрзал на стуле и попытался переменить тему, огорошив меня неожиданным вопросом.

– Как, кстати, продвигается завершение рукописи?

– Ты же знаешь, я всегда сдаю работу вовремя, - поморщился я.

– Это так. Конечно, так. Но мне показалось…

– Показалось? Разве за все годы нашего сотрудничества я хоть раз задержал сдачу материала?

– Нет, но… - он вздохнул.
– Понимаешь, эти киношники подвернулись так удачно… Возможно, что это лучший шанс за всю твою карьеру. Ха-ха! За мою-то уж точно, - проникновенно сказал Рори.
– Так вот, киношники хотят видеть тебя и твой роман к четвергу.

– И в чём проблема?
– нахмурился я.
– Ну, организуй им видеоконференцию.

– Лично, - полушепнул-полухихикнул Рори, прежде чем его лицо окончательно потонуло в заискивающей улыбке.

– В каком смысле «лично»?

– Ну, хе-хе, знаешь, как это обычно бывает? Ты, они, твоя рукопись… Все вместе. В одной комнате.

– Ты ведь шутишь сейчас? Рори, скажи, что ты шутишь.

– Да уж, какие тут шутки, - всплеснул руками Рори.

– Ну уж нет! Это уже слишком. Ты не посмеешь запихнуть меня в чёртовы Штаты! Я ненавижу самолёты, а туда лететь часов пять, не меньше…

– Восемь, - с готовностью подтвердил Рори.
– Семь пятьдесят, если точнее.

– О, Господи!
– воскликнул я.
– Только не говори, что ты…

– Да, я уже купил тебе билет до Нью-Йорка. Погодка там сейчас, кстати, отличная.

– Да ты спятил!

– Ладно тебе! Посмотришь Таймс-сквер, насладишься местным колоритом…

– Местным колоритом чего? Бомжей и наркоманов? Знаешь, Рори, если мне захочется острых ощущений, то я всегда могу наведаться в южный Ламберт.

– Ты ведь не можешь упустить такой шанс, - продолжал настаивать он на своём.
– Ты так долго к этому шёл. Мы шли.

Я в бессилии опустился на стул и обхватил голову руками.

– Ладно, чёрт с тобой, - сквозь зубы выдохнул я.
– Когда вылет?

– Завтра днём, - беззаботно улыбнулся Рори, довольно потягиваясь.

Мне ужасно захотелось его ударить, но я сдержался. Сам не знаю, почему.

Терпеть не могу аэропорты! И, на мой взгляд, вполне заслуженно. Особенно если это - господи Боже!
– аэропорт в Гатвике, один из самых ужасных и перегруженных аэропортов в мире. Хуже только тот, что в Манчестере. Там обязательно или умыкнут бумажник, или подсунут чёрствый сэндвич, или потребуют оплатить какой-нибудь нелепый дополнительный сбор перед вылетом. Иногда всё и сразу. А пару лет назад у них вообще провалился пол в зале ожидания!

Помню, когда читал об этом пост в «Дейли Миррор», то представлял себе жуткие сцены. Что-нибудь в духе геологического разлома или стихийного бедствия. На фото же обнаружилась просто толпа недовольных людей, терпеливо стоящих в очереди.

В очереди! Понимаете? И в этом вся суть местных жителей. Сдаётся мне, что когда на Земле наступит очередной Судный день - какой-нибудь мировой катаклизм, война или, скажем, нападение инопланетян, - то одни побегут сражаться, другие - прятаться в бункеры, а мы здесь просто презрительно подожмём губы и встанем в ещё одну недовольную очередь. Так и живём.

Багаж я сдавать не стал. Не хотел тратить потом время на ожидание. Да и много ли нужно вещей для одного небольшого путешествия? Пара-тройка сменных сорочек, запасной костюм, носки и бельё. Бритва, зубная щётка. Лэптоп, конечно же, и «Молескин», с которым я не расставался даже во сне. Всё это с лихвой вместилось в один единственный саквояж красного тартанового орнамента.

Заняться в аэропорту было особо нечем. Работать не выходило, спать я боялся. Часы бесконечного ожидания сводили меня с ума. Пожалуй, если в мире и существовало бы Чистилище, то выглядело бы оно именно так.

Если бы я мог выбирать, то выбрал бы поезд, а не самолёт. К сожалению, свободы выбора не существует. В большинстве случаев мы выбираем лишь из того, что предлагают нам обстоятельства.

Но меня обычно всё устраивает.

Вернее, устраивало. До тех пор, пока по громкой связи не объявили, что рейс задерживается. В этот момент во мне что-то оборвалось. А может и вообще - умерло.

Если рейс задержат, то я опоздаю на встречу. Но ведь я - это я. И я не опаздываю на встречи ни при каких обстоятельствах.

Тело стало ватным и непослушным.

На негнущихся ногах я подошел к стойке информации, за которой стояла улыбчивая пакистанка в ярко–бирюзовом хиджабе. Макияж тоже был довольно-таки вызывающим: бордовые губы, тёмно подведённые глаза.

В любой другой момент я отметил бы, что это, хоть и было немного непривычно, но ей необычайно шло. Однако сейчас меня беспокоило только одно.