Закончив с ними, я одеваюсь, заправляю постель и плетусь на кухню. В холодильнике пусто. Но в шкафчике я нахожу черный чай. Наполняю и включаю чайник и, пока он греется, прибираюсь на кухне. Вчера утром мы тут устроили настоящий срач.

Я завариваю себе густой сладкий чай и, стоя у окна, медленно его попиваю. Смотрю на ровненькие новостройки, на просыпающихся горожан, выгуливающих собак, возвращающихся с пробежки, спешащих к своим машинам, и просто наслаждаюсь минутой покоя. Скоро у меня начнется ад. Васька не простит мне развод…

К восьми я уже полна сил. Ополаскиваю свою чашку, обуваюсь во вчерашние туфли, радуясь, что в магазине меня не обманули и эта модель действительно не натирает ноги, и гляжу на связку ключей. Квартиру в любом случае нужно закрыть. Если что потом незаметно оставлю их у мамы.

Я запираю дверь и выхожу на улицу. Перед встречей с Робертом мне нужно снять деньги: ведь он просил наличные. У девочки лет двенадцати узнаю, что в двух кварталах отсюда есть банк, и иду туда.

Как назло, там всего два банкомата: один светит мне технической неисправностью, со вторым копаются инкассаторы.

— Девушка, вам внести или снять? — с улыбкой интересуется один из них, обводя меня восторженным взглядом.

А приятно, когда ты нравишься мужчинам!

— Снять.

— Так вы в отделение зайдите, у оператора снимите.

— Оу, спасибо, — улыбаюсь я ему в ответ и вхожу в банк. Хорошо, что паспорт с собой.

И как я сама не догадалась так сделать? Вряд ли мне с моей финансовой нестабильностью банкомат вообще выдаст сто пятьдесят тысяч.

Я беру талончик, дожидаюсь своей очереди и уже прикидываю, что поеду на такси. Нельзя с такой суммой в автобусе трястись. А еще надеюсь, что мне дадут крупными купюрами, чтобы деньги в клатч вместились.

— Какую сумму хотите снять? — спрашивает оператор, щелкая по клавиатуре.

Я прикидываю, сколько там с моими премиальными и отвечаю:

— Всю.

— Пятьсот двадцать семь тысяч триста двадцать шесть рублей…

— Сколько? — перебиваю я девушку вмиг охрипшим голосом.

Она в явном замешательстве, смотрит на меня с подозрением и уже совсем другим тоном спрашивает:

— Хотите сказать, у вас нет такой суммы?

Сейчас она решит, что кто-то по ошибке кинул на мой счет полмиллиона, начнет копаться в истории, денег я не увижу, а у меня встреча с Робертом на носу.

— Нет-нет, — обезоруживающе улыбаюсь я ей, доставая телефон и наконец-то прочитывая смс-ку о переводе на мой счет баснословной суммы. — Сумма есть, просто я не выспалась. Мне нужно лишь сто пятьдесят тысяч.

Она вновь меняется в лице, утыкается в монитор компьютера, проговаривая:

— Сто пятьдесят тысяч…

Какого черта Кристиан перевел мне столько денег?! Тоже не выспался? Или заплатил за молчание? Я столько не просила!

Теряясь в догадках, зачем он сделал это, я получаю свои деньги и выметаюсь из банка, где едва не осталась на весь день. Вызываю такси и приезжаю в отель к половине десятого. Роберта еще нет, а Полинка дрыхнет в моем номере.

Стараясь не будить ее, я снимаю туфли и на цыпочках шатаюсь по комнате. Бумажные пакеты с одеждой, вчера курьером отправленные из магазина, ждут, когда же я их разберу. Но я сначала выпиваю стакан воды, снова захожу в мобильное приложение и таращусь на сумму, маячившую у меня на счету.

— М-м-м, — сонно мурлычет Полинка, потирая глаза. — Ты где, блин, была? — Она садится в постели, пошатываясь и морщась. Лохматая, в мужской рубашке. — А где…?

Я киваю ей на записку на тумбочке. Она тянется к ней, едва не навернувшись с кровати, прочитывает и, смеясь, заваливается на подушку.

— Симпатичный фонарь, — делаю я комплимент ее синяку под глазом.

— Да ладно, он же случайно. Вон, обещает загладить вину.

— Я смотрю, у вас была бурная ночка, — я киваю на ее платье на полу и раскиданные по комнате туфли.

— Если честно, я ни хера не помню, — смеется Полинка, перечитывая записку. — Но, черт подери, я в его рубашке! — Она откладывает бумажку и снова садится: — А ты куда свалила? И почему ты мне о своем новоиспеченном братце ничего не рассказала?

Я пожимаю плечами, роясь в пакетах и ища подходящие для встречи вещи. Достаю джинсы и футболку с оголенным плечом и начинаю переодеваться.

— Кристиан — сын Павла Георгиевича. Я тебе рассказывала, что мама скоро за него замуж выходит.

— Да-да, это я помню. Но вот о брутальном красавчике с сексуальным именем ты мне не говорила. Признавайся, вы уже переспали?

— Что-о-о??? — я так возмущаюсь, словно Полинка спросила что-то из ряда вон выходящее, а я не такая.

— Ой, да ладно. Он же тебе не родной и даже не двоюродный. Со сводным грех не перепихнуться.

— Так! — я натягиваю джинсы и подпрыгиваю, чтобы вместить в них попу. — Во-первых, он женат.