Ложась спать, Лида подумала, что и от брата слишком долго не было писем. Что если оба они… А она тут… А что, собственно, она? Ее личные отношения никого не касаются.

Возвращаясь с работы домой, Костя Настин проходил мимо школы — в ней опять разместился госпиталь. В скверике покуривали выздоравливающие. Иногда с ними были женщины: кому-то посчастливилось встретиться с близкими.

Костю неудержимо влекло к этим забинтованным людям. От них он узнал, что в госпитале лежит учитель химии Яков Борисович Сухотин. Санитарка привела Костю в палату, предупредила:

— Недолго.

Из простыней на Костю знакомо взглянули чуть-чуть озабоченные глаза. Волосы так же упрямо лезли на лоб, но весь Яков Борисович будто высох — стал маленьким и худеньким.

— Здравствуйте…

— Вы мой ученик? Как ваша фамилия? — обладая точной и объемистой памятью во всем, что касалось химии, Яков Борисович нетвердо помнил фамилии учеников.

— Настин, Костя.

— Вот мы и опять… в школе. Вспомнил: вы учились вместе с… Крыловым и Лагиным! Помню, помню! Вот видите…

Он заметно волновался, Костино появление живо напомнило ему о недавнем прошлом. В этой школе Яков Борисович пережил немало хороших дней. Он любил свою беспокойную работу, в подвале школы до сих пор хранились учебные пособия, которые он заботливо собирал.

— А вас… как ранило?

— Осколками… Плечо уже не болит, только нога. Видите ли, кость срослась неправильно, ее пришлось снова… ломать. Это очень неприятно. Но теперь мне лучше, поправляюсь. Как видите, мне повезло, я в Покровке, каждый день у меня бывает жена. Сколько вам лет — восемнадцать? Вчера у нас умер один паренек — в грудь раненный. На той кровати лежал, ему тоже было восемнадцать, очень жалко… Знаете, у него было пять братьев — трое погибли, а двое пропали без вести… Ну, а вы как?

Костя рассказал о себе, о своих одноклассниках, и, пока он говорил, он чувствовал себя учеником, нетвердо знающим урок. Яков Борисович внимательно слушал и, казалось, готов был уличить его в малейшей неточности. Когда Костя упомянул о Крылове и Лагине, Яков Борисович переспросил:

— Добровольцами, говорите? Вот видите…

— А меня не взяли, сам не ожидал, что так получится…

— Вы обязаны, Костя, — тихо и строго заметил Яков Борисович, — знать все, что делаете и что делается с вами в жизни, а на войне — особенно. Буквально все.

Медсестра напомнила Косте, что пора уходить.

— Я очень рад, что вы не забыли обо мне, Костя, очень рад, — попрощался Яков Борисович.

— Вот яблоки… Поправляйтесь. До свидания…

Костя вышел из палаты. Он узнал нового, неизвестного ему до сих пор Якова Борисовича, и этот новый Яков Борисович помог ему окончательно возвратиться к той ясности и определенности, которые Костя неожиданно утратил в покровском диспансере. И на войну Костя взглянул по-иному. Война гибельна для людей, но на фронте находилось большинство мужчин, и среди них был глубоко штатский человек Яков Борисович Сухотин. Все честные люди были там, и Костино место — с ними. Завтра же он пойдет в военкомат и подаст заявление. Яков Борисович прав: надо знать, что делаешь…

Миша Петров прямо с завода пришел домой к Косте.

— Я думал, ты заболел. Где ты был?

— В военкомате. Ухожу в армию.

— Ты по повестке или… так?

— Какая разница…

— Хочешь, я… поговорю с дядей, чтобы тебе… бронь дали, а?

Мишин дядя был начальник сборочного цеха.

— Зачем? Я ведь сам… Служить все равно надо.

— Вот я и остался… один.

— Я тебе напишу.

Проводив Мишу, Костя зашел в сад. Здесь было уютно, но слишком тихо и одиноко. Костя не решался признаться себе, чего ему не хватало.

Он сел на лавочку у сарая, отдался томительному чувству одиночества. Пальма, обрадованная присутствием Кости, старалась лизнуть его в лицо. Он придержал ее голову — собака смотрела на него доверчиво и преданно.

— Уезжаю я, Пальма. Смотри тут…

Он вышел на улицу, зашагал вдоль домов с палисадниками. Чувство одиночества сменилось нетерпеливым желанием видеть Лиду.

Вот и дом Суслиных. Костя позвонил и с волнением ждал, откроют ли. Он боялся, что дома никого нет.

— Костя? Что-нибудь случилось? — Лида стояла в дверях.

— Нет, ничего. Пришел… проститься.

Лиде всегда приятно было чувствовать свою власть над этим сильным и таким робким в ее присутствии парнем. Но слегка кокетничая с ним, она в глубине души ощущала какое-то стеснение, словно Костя молчаливо осуждал ее за непростительное легкомыслие. Впервые она осознала это в марте, вскоре после того, как Женя Крылов и Саша Лагин ушли добровольцами в армию. Лида тогда шла к кинотеатру — она договорилась с Левкой Грошовым вместе пойти в кино — и случайно встретилась на улице с Костей. Странно, что именно теперь ей припомнилась та встреча.