Ее дочь подняла от книги глаза — такие же серые и печальные, как у матери.

— Нет, мамочка. Прости, я совсем забыла. Честно говоря, мне совершенно не хочется даже мерить эти платья. А единственная пара туфель, из тех полутора десятков, что вчера привезли, не подходит по цвету ни к одному из них. Зато она нравится мне.

Герцогиня присела на стул у двери, попросила:

— Покажи мне эти туфельки, Тайо. Возможно, я смогу помочь?

Девушка достала из-под кровати обтянутую атласом коробку и извлекла из нее пару темно-синих бархатных туфелек с элегантной серебряной вышивкой. Самый раз, чтобы танцевать всю ночь до утра и не упасть от усталости. Действительно, они были слишком скромны для расшитых жемчугом и самоцветами нарядов, да и по цвету не подходили.

— Позавчера в городе был торговый караван из Уккаба. Я не удержалась и прикупила кое-что, — с безмятежной улыбкой сообщила Лиола дочери, — посмотришь? По-моему, должно подойти к темно-синему…

Фолиант был мгновенно забыт. Тайри подхватила полюбившуюся пару, звонко чмокнула мать в щеку и побежала примерять обнову. Шелка из дальних южных лесов были безумно дороги, а платья из них, даже при полном отсутствии вышивок золотом и прочих портновских ухищрений, столь изящны, что далеко не каждая светская красотка могла себе их позволить. Такие вещи надо было уметь носить, чтобы не показаться окружающим коровой в дорогом седле. Именно поэтому Тайри так нравилась одежда, привозимая с родины леди Лиолы. В этих нарядах ей было необыкновенно легко и удобно, они будто становились второй кожей и никогда не подводили свою хозяйку.

Старшая леди Даллет, прежде чем покинуть комнату дочери, заглянула в оставленную на кровати книгу. Сборник старинных легенд и сказок, изданный всего в нескольких экземплярах еще при первых королях предыдущей династии. И где только откопала? Лиола знала, что в самых невероятных, на первый взгляд, легендах, под грудой красивых слов скрыта порой очень опасная правда. Лесной народ, в отличие от остальных, хранил достоверную память о многом, что считалось утерянным. Что ж, если придется, она расскажет правду дочери. Но не раньше, чем убедится, что простыми способами девочку не остановить. Герцогиня знала о желании Тайри вырваться на иные тропы, за пределы собственного мира, а еще — найти брата. И очень боялась, что приведут они девочку не к Номару, а в древние ловушки, или, того хуже, в императорские застенки. Увы, тихой целительницы из дочери не получилось. Даллеты — дети воздуха, и никому еще не удавалось удержать эту стихию в руках.

**** **** ****

Отец невольно залюбовался спускавшейся по парадной лестнице Тайри. Синее, в меру строгое платье уккабского шелка только подчеркивало достоинства её фигуры и выгодно оттеняло глубину глаз. Тонкое запястье охватывал чеканный серебряный браслет с переливчатым синим камнем — он сам преподнес его дочери, предварительно зачаровав, как оберег. А шею украшал один-единственный сапфир, зато какой! Лиола отдала Тайри самую загадочную вещь из своего приданого, которую сама ни разу не надевала, лишь показывала мужу. Самоцвет был живой, такие еще называли "Слеза Дракона". Внутри темно-синей капли тепло сиял огонек, а если присмотреться, то можно было увидеть в глубине дорогу, уходящую к горам, и крупную птицу, летящую над ней. По легенде, если владелец понравится обитавшему в камне дракону, тот будет охранять его всю свою жизнь. Поговаривали, таких камней нет даже в императорской сокровищнице. К счастью, доподлинно известно, что украсть или отнять этот камень невозможно. Подарить или передать по наследству — пожалуйста, если знаешь, как провести ритуал. Во всех остальных случаях камень оставался обыкновенным бесполезным украшением. Лорд Даллет знал, что его любимая жена пожертвовала ради дочери очень серьезной защитой.

— Дочь моя, ты ослепительна, — улыбнулся герцог, — твоя дальнейшая учеба может оказаться под угрозой. Потому что нам придется после бала долго и упорно отбиваться от твоих поклонников.

— Нет у меня никаких поклонников, — отмахнулась Тайри.

— Появятся, — отец подал ей руку и повел к ожидающему их экипажу, — уж поверь старику. Отбоя не будет. А вот девицы обзавидуются.

Дочь все больше походила на Лиолу в те дни, когда молодой Торвик ор Даллет только с ней познакомился. Герцог очень хорошо помнил, как потерял голову, и куда полетели все его обещания, данные самому себе: никогда не влюбляться и относиться к женщинам, как к развлечению. Лиола тогда была не просто прекрасна, она была загадочна. Несмотря на знатное происхождение и высокое для своих лет посвящение в Ордене, она вела себя много скромнее подруг, больше молчала, чем говорила и очень живо интересовалась всем неизвестным. Точно такой сейчас была их дочь.

Разумеется, отец оказался во многом прав. Дамы бросали на её наряд завистливые взгляды и поджимали губы, разглядев украшавший изящную шею сапфир. Кавалеры же не оставили ни одного свободного танца. Юную герцогиню Даллет это смешило: будущие великие маги напоминали ей фазанов, демонстрирующих оперение перед избранницей. Все эти "птичьи пляски" были забавны и необременительны, пока на балу не появился милейший господин ректор в сопровождении одного из младших братьев Императора. Разумеется, почтенный магистр не мог не использовать такой удобный случай, чтобы в очередной раз объяснить строптивой студентке, как она ошиблась, избрав для дальнейшего совершенствования не целительство. Тайри спокойно слушала увещевания главы Академии и дослушала бы до конца, если бы не проблема, именуемая Кимлан ор Льофф. Нравы и привычки этого принца были известны всей столице, если не всей Империи. Он всего-навсего считал любую понравившуюся девушку своей собственностью, и действовал, ни в чем себе не отказывая. В данный момент его явно заинтересовала дочь опального герцога.

Братец его величества нагло разглядывал стоявшую напротив девушку. От этих липких, плотоядных взглядов Тайри хотелось сбежать куда подальше и как можно быстрее смыть с себя мерзкие ощущения.

По лицу милейшего милорда ректора читалось, что он и сам не рад, но куда деться от этого высокородного хлыща? Причудам императорского братца препятствовать опасно, ибо тот был злопамятен и мстителен, как никто из его семьи.

Между тем, принц решил, что взглядами можно не ограничиваться, да и ждать ему надоело.

— Уберите руки, ваше высочество, — ледяным голосом произнесла Тайри, пытаясь преодолеть тошноту, — мне неприятно.

— Потерпишь. — Толстые пальцы с неаккуратными ногтями больно сжали её плечи. — А будешь брыкаться — пожалеешь. Я сделаю так, что ты просто исчезнешь, и никто про тебя не вспомнит. Подумаешь, девочка куда-то ушла в разгар веселья и не вернулась… Пойдем, прогуляемся по саду, детка.

Конечно, она могла ответить, поставить на место зарвавшегося наглеца, к какой бы фамилии он ни принадлежал. Но любое действие, любое заклинание этот мерзавец императорских кровей представил бы, как нападение на особу правящего дома. А это — гарантированная казнь для нее и подвалы императорской тюрьмы для отца, матери и дяди. Вот и получается, что Тайри не имеет права защищаться. Последняя в роду не может подставить семью под удар. Остается надеяться только на чудо. Жаль, что папин оберег не спасает от домогательств венценосных скотов…