— Да оно б, конечно, — мялся возница. — Но ведь конь-то заморился.

— Так мы заночуем, а утречком и тронем.

— Ну, ежли так.

— Конечно, так, — обрадовался Гриня. — Нам же никак медлить нельзя. Того гляди под Митрясовым окажемся.

— Ну ладно, будь по-вашему, — согласился парень и стал подворачивать к ближайшей избе. — Заночуем у деда Михея. Он меня знает.

Дед Михей, седой, как лунь, и немножко глуховатый старик, в ночлеге не отказал. Парню велел распрягать коня, а остальных пригласил в избу.

Гриня шагнул было на крыльцо первым, но тут Крюков спросил старика:

— Дедушка, а нельзя ли нам в сарае заночевать?

— Ась? — приложил Михей к уху ладонь.

Пришлось Крюкову, чтобы не кричать сильно, повторить просьбу в самое ухо старику.

— Можно. Отчего ж нельзя, — согласился он. — Только не спалите сарай-то с курёнкой.

— Что вы, дедушка, у нас и курева-то нет.

— Айдате, покажу, — старик направился к сараю.

— Почему в сарай? — спросил Гриня Крюкова. — В избе ж, наверно, место есть и теплее там.

— Э-э, братки, в избе теплее, да в сарае целее.

Сарай был плетеный и когда-то давно обмазан глиной, которая во многих местах пообвалилась. Даже крыша его, крытая соломой, зияла дырами.

Дед Михей из темного угла, где крыша была поцелее, убрал вилы и грабли. Поставил их у дверей. Постелил пару охапок прошлогоднего сена.

— Вот так и ладно будет, сынки. Почивайте с богом, уже, чай, вторые петухи пропели.

Кашин догнал старика во дворе, взял под локоть и спросил в самое ухо:

— Дедушка, вы не заметили, обоз тут не проезжал с отрядом?

— Проезжали какие-то.

— Давно?

— Да часа два-три тому.

— Дедушка, — обрадовался Гриня. Он готов был расцеловать старика за такую новость. — Сколько телег? Какие они сами?

— Три телеги впереди, а сзади полусотня или более верховых.

— А начальник не в кожанке?

— Да оне уж в темноте проезжали. Мы со старухой спать легли. Через окно видели.

Кашин кинулся к вознице, который, привязав у телеги коня, затаскивал в сарай сбрую.

— Послушай, друг, давай еще немножко проедем. Они где-то недалеко остановиться должны.

— Конь же уморился. Тридцать верст отмахали. Пусть хоть часика три передохнет.

Гриня направился в угол, где уже лежали Крюков с Зориным.

— Ребята, живем! — сообщил радостно Гриня. — Мы уже у Лагутина на пятках.

От этой новости всем стало весело и спокойно. На радостях достали сахарин и, поскольку чая не было, послали возницу к колодцу за водой. Он принес целое ведро.

— Ведра мы не выпьем, не лошади, — пошутил Гриня и, слив большую часть воды, в оставшуюся сыпнул сахарин и размешал его прутиком.

— Вот заместо чая. Пьем.

Сава достал из сундучка две кружки и несколько галет. Усевшись вчетвером вокруг ведра, они черпали из него сладенькую холодную водицу и чаевничали, по очереди прикладываясь к кружкам. Все были сильно голодны. И поэтому, когда возница, тронутый щедростью своих пассажиров, положил на круг настоящую хлебную лепешку, ребята не могли удержаться от восторга.

— Это же пир! — воскликнул взволнованно Сава. — Настоящий пир!

Ничего, что лепешка оказалась горьковатой и с какой-то колючей примесью, — она пахла хлебом.

После ужина стали укладываться. Сундучок сунули под голову, закрыли сеном. Крюкова решили положить в середину, так как он был в нательном белье и не переставал вздрагивать от ночной прохлады. По краям легли Сава и возница-парень.

— Спим три часа, не более, — предупредил Гриня. — Надо догонять Лагутина.

— У него ж тоже кони, — отвечал возница. — И они где-нибудь сейчас почивают.

Притихли. Где-то далеко в деревне сбрехнула собака. Сонно затурлукал сверчок у хаты. И тут Крюков молча поднялся, прошел ко входу, выглянул во двор, пошарил рукой у двери.

— Чего ты? — спросил Гриня.

— Запереть бы чем-то надо. Ничего тут нет, ни засова, ни вертушки.

— Подопри чем-нибудь.

Крюков нащупал у косяка вилы, подпер ими плетеную дверь в сарай. Бесшумно подошел, лег на свое место.

— Ваня, — неожиданно обратился к нему по имени Сава, — ты ж не досказал, как с тем мужиком у тебя получилось.

— С каким?

— Ну, который тебя под лозу спрятал.

— А-а, — вспомнил Крюков и, помолчав, сказал: — Хорошо получилось. Подскакали те, слышу, спрашивают: «Батюшка, не видал тут в белье одного?» «Да нет, — отвечает, — никого не видел». Матюкнулись они и дальше поскакали.