— Куда уж хуже!

— Жрать совсем нечего.

— Скоро пупок к спине прирастет.

— Чего сегодня ели? — спросил Русинов мальчишек. — Ну, вот ты скажи, — и показал пальцем на Яшку.

Яшка заморгал белыми ресницами, облизал сухие бледные губы.

— Отвар из овсяных отрубей.

— Ну и как?

— Брюхо раздуло, а есть хочется.

— А мы сегодня тальниковую кору ели, — сообщил один из мальчишек. — В картошку подмешивали.

— Вот слышите? — сказал Русинов, обращаясь к парням. — Мы в городе получаем только полфунта хлеба в день, бедняки в деревне тоже до крайности дошли. Сеять надо, а они еле ноги волочат. Скот весь поели, коров почти не осталось. У кулаков хлеб есть, да они его прячут.

— Всех голубей съели, только в церкви еще немного осталось, — сказал Пантушка. — Теперь грачей кончаем.

— И все голодают? — спросил Русинов.

— Нет, не все. Поп пельмени жрет. — Пантушка вдруг озлобился, серые глаза его стали колючими. — Я сам видел.

— Тимофей сеяный хлеб ест, — вставил Яшка.

— А кто такой Тимофей?

— Лавочник.

— Рыба в реке водится? — спросил круглолицый юноша с задумчивыми близорукими глазами, с черным пушком на верхней губе.

— Тут река мелеет, рыбы не бывает, так, мелочь, — ответил Пантушка.

— А в мельничном пруду тоже не водится?

— Там мельник не дает ловить.

— А еще где-нибудь есть рыба?

— В монастырском лесу, в реке есть омуты. Там рыбы много.

— Ну, и ловите!

— Монахи нас прогоняют...

— А вы не бойтесь, ловите. Земля теперь не монастырская, а государственная. Монахи по доброте Советской власти свой век в монастыре доживают.

Ребята плохо понимали чоновца, но одно им было ясно: рыбу ловить можно всюду.

— Ты, Саша, решил пропагандой заниматься? — Русинов улыбнулся. Смуглая от заводской копоти кожа на лице его собралась в морщинки.

— Да нет, так, к слову пришлось, — ответил юноша, щуря близорукие глаза. — Я ведь крестьянских детей знаю только по Некрасову.

— Это нам известно, — сказал молчавший до этого другой парень с добродушным лицом. — Ты лучше спроси их, на чем пшено растет, с какого дерева солод для кваса снимают, из какого рога корову доят.

Мальчишки засмеялись, а добродушный парень подмигнул им.

— Сашка не знает, что караваи хлеба на осине растут.

Ребята расхохотались неудержимо.

— Ну уж, — обиделся Саша. — Конечно, с деревенской жизнью я не знаком. Я горожанин. Но ничего, все узнаю. Раз я стал служить делу революции, значит, надо мне знать народ... городской и деревенский. Окончу школу, обязательно в деревню учителем поеду. И тебе, Ваня, то же советую.

— Я что ж, — произнес Ваня. — Из деревни вышел, в деревню и вернусь. А вот этих ребят надо в город послать учиться. Поедете, ребята?

— Зачем? — удивился Пантушка. — Нам и дома хорошо. Только бы хлеб уродился.

Саша удивленно посмотрел на Пантушку.

— Разве тебе не хочется учиться?

— Я учусь.

— Землю пахать и без грамоты можно, — важно произнес Яшка, — была бы земля да были бы руки.

— Вот полюбуйтесь! — Саша обратился к Русинову. — Они думают, как думали их деды!

— Они будут думать иначе, когда в деревню придут машины. Захотят учиться: жизнь заставит. Ну, так как же жить думаете? — обратился Русинов к ребятам. — Поп пельмени, говоришь, ест, а вы тальниковую кору. Здорово!

— Поп-то один на весь приход, — сказал Яшка, норовя показаться всезнающим и подражая взрослым. — Со всех понемногу, а ему вдоволь.

— Вон как! — воскликнул Русинов, продолжая улыбаться. — А без попа нельзя обойтись?

Яшка засопел.

— Можно! — уверенно проговорил Пантушка. — В волости есть человек, вроде советский поп. Ходит без рясы, волосы стрижены. К нему после крестин ездят, после венчания. Только вот один тут у нас задумал жениться по-советски, без священника. К какой невесте сватов не пошлют — отказ. Ни одна девка за него не пошла.

— Греха каждый боится, — нетерпеливо пояснил Яшка.

— Так ни одна и не пошла? — серьезно спросил Русинов.

— Ни одна. Он в городе невесту нашел и привез невенчанную.

— Вот какие у вас дела-то интересные! — задумчиво произнес Русинов. — Значит, люди в бога крепко верят.

— Верят. Не все только. Которые с войны вернулись, попов ругают.

— За что же?

— За то, что попы не работают, а живут богато.

— Да-а. Интересно. Ну, что ж, посмотрим на сходке, как поведут себя богобоязненные мужики, — сказал Русинов, поднимаясь с места. — Пошли, товарищи.