В нашем отряде, как и в других, было немало молодежи — юношей и девушек. Неписаный, железный закон партизанской жизни запрещал какие-либо любовные связи. Считалось, что, раз пошел воевать, должен забыть про сердечные дела, оставить их на будущее.

Случалось, мы замечали, что парня и девушку начинает тянуть друг к другу. Тогда вызывали парня.

— Ты ведь знаешь, какой у нас порядок?..

Но на этот раз любовь оказалась сильнее приказов штаба отряда, сильнее партизанских законов. Летом пришла к нам семнадцатилетняя девушка. Мы ее назвали Сашкой. О своей жизни она рассказала совсем коротко. Отец ее — рабочий, мать — работница, и она с малых лет стала работать. В мастерской было много молодежи. Собирались иногда повеселиться. Однажды Сашка оказалась в компании, где все было не так, как везде. Ребята, которые провожали ее домой, не назначали ей свиданий в кино, не пытались ее поцеловать на прощание.

Здесь много разговаривали, спорили, читали стихи, обсуждали разные книги. Это было для нее ново и интересно.

Затем кто-то из ребят смотрел на часы и говорил:

— Пора идти.

На улице несколько человек отделялись от компании и сворачивали в сторону. Сашка догадывалась: они куда-то ходят. Но вот куда? Однажды она взяла одного из них за руку.

— Возьмите и меня с собой.

— А если что-нибудь случится?

— Ничего.

Что же могло случиться? Парень продолжал:

— Если нас арестуют, скажешь, что ты моя подружка, что мы пришли на свидание.

Сашка кивала головой. Время подходило к двенадцати, и на улицах все меньше попадалось запоздавших прохожих.

В этот вечер Сашка впервые расклеивала прокламации. Через несколько дней в одной комнатке на мансарде стала членом РМС.

Смелость как талант: человек рождается с нею.

Смелой родилась и Сашка. Крепкая, сильная и выносливая, она никогда не хныкала, не жаловалась, а ее большие черные глаза смеялись даже в трудную минуту.

Спустя несколько месяцев в отряд пришел Ленко, смуглый, подтянутый, жизнерадостный парень.

Сашка улыбалась всем, но стали поговаривать, что Ленко она улыбалась чаще, чем другим, чаще останавливала на нем взгляд. И он стал каким-то молчаливым, замкнутым. Я позвал его к себе:

— Порядки наши знаешь?

Он вспыхнул и коротко ответил:

— Я люблю ее.

Я пошел к Сашке. Хотелось мне поругать ее, а она посмотрела мне прямо в глаза и, не отводя взгляда, с тем торжеством любви, перед которым сразу отступаешь, ответила:

— Я люблю его.

И я отступил. И даже благословил их любовь.

Никто не знал, что вечером у лагерного костра состоится свадебный обряд, никто, кроме членов штаба. И когда собрались все партизаны, я сказал:

— Товарищи, сегодня мы отмечаем важное событие: в нашем отряде создается семья — Сашка и Ленко. Пожелаем же им долгой совместной жизни, а после победы много детей.

Все бросились поздравлять молодых.

Отряд наш стал бригадой из трех батальонов. Командиром одного из них назначили Ленко.

В июне батальон Ленко занял село Негушево. Все дороги, ведущие из села, были сразу же перекрыты сторожевыми постами, а телефон отключен, и все же полиции стало известно о нападении партизан на Негушево. Против батальона Ленко были брошены крупные силы жандармерии, завязался тяжелый, неравный бой.

Сашка и Камен должны были прикрыть отход батальона. Камен залег с пулеметом, а в трех шагах от него — Сашка с карабином в руках.

— Отходи, Сашка!

— Оттаскивай пулемет, а я тебя прикрою.

Сохранить пулемет — долг каждого партизана, и Камен начал отползать. Вскоре к нему присоединилась Сашка, израсходовавшая все патроны.

Батальон разделился на две группы. В одну из них вошли Янко, Ленко, Доктор, Камеи, Сашка, Катя и еще несколько человек. Эта группа подошла к небольшой горной речушке, которая после дождей вышла из берегов. За рекой темной лентой чернело шоссе, и по нему непрерывно шли бронетранспортеры с жандармами.

Последовал короткий приказ: пулеметному расчету перейти реку, занять позицию над шоссе и прикрыть отход группы.

Старшим пулеметного расчета была Сашка. Она взяла Камена за руку, и оба вошли в воду. Река была довольно глубокая, и пришлось идти по грудь в воде. Вот они уже на противоположном берегу.

Мимо них проходили последние бойцы группы, когда на шоссе сверкнули фары — полицейский «штайер» ощупывал дорогу.

Заговорил карабин Сашки, застрекотал пулемет Камена. Послышалась команда: «Отступайте!». Пока напуганные жандармы прятались в дорожных канавках, Сашка и Камен догнали группу.

Несколько ночей шла группа, пока не достигла Лонянского леса. Вокруг стояла тишина. Люди решили, что вышли из неприятельского окружения и, отыскав укрытое место, легли отдыхать.