Я сжимаю руки на коленях и качаю головой.

— Я так не думаю. Помню, что ушла с аукциона и пошла в свою квартиру одна. И я не чувствую себя… как… ну, вы понимаете. — Я киваю на юг.

— Хорошо. — Он кивает головой. — Ну, в любом случае, мы можем провести осмотр, чтобы быть уверенными.

Я снова качаю головой.

— Нет. Я уверена, что заметила бы…но спасибо.

— Хорошо. Что я предлагаю, так это подать заявление в полицию. Вас накачали наркотиками против вашей воли, а это преступление. И люди не употребляют этот наркотик без умысла. Повезло, что вам удалось выбраться оттуда и добраться до дома, пока не случилось что-то более серьезное.

Я знаю, что мне повезло. Но я этого не чувствую.

И, честно говоря, не думаю, что это входило в планы Лео. Он хотел, чтобы я выглядела пьяной, чтобы он мог продать статью.

Я знала, что журналисты могут быть коварными. Я просто не понимала, как низко они могут пасть.

— Спасибо, доктор Притчард. Я ценю, что вы приняли меня так быстро.

— Без проблем.

— Могу я попросить об одолжении?

— Конечно.

— Не могли бы вы дать мне копию результатов теста, чтобы я могла показать их полиции?

— Конечно.

Я жду, пока он распечатает их для меня. Затем кладу результаты анализов в сумку, еще раз благодарю доктора Притчарда и выхожу из его кабинета.

Люк все еще там, ждет меня.

— Все в порядке? — спрашивает он, поднимаясь на ноги.

— Да… нет. — Я качаю головой, пальцы вцепились в рукава моей толстовки.

Я чувствую себя так, будто меня нарушили.

Как будто у меня что-то отняли.

Мне повезло, что я не подверглась сексуальному насилию. Может, Лео и не делал этого, но кто-то другой мог воспользоваться мной в моем уязвимом состоянии.

И я знаю, что в моем организме не было алкоголя… но у меня все равно были те же эффекты, как если бы я была пьяна. Затуманенные чувства, эмоциональное и физическое оцепенение, рвота. Все те же результаты, только без выпивки.

— Ты была под действием наркотиков?

Я киваю, и лицо Люка напрягается от гнева. Он подходит ко мне и обхватывает меня руками, обнимая, и этот жест настолько искренний и добрый, что я начинаю плакать.

— Мне так жаль. — Я фыркаю, отстраняясь, смущенная своим публичным срывом.

— Я намочила твою рубашку.

— Не извиняйся. Ты имеешь полное право быть расстроенной. Я в ярости, и это случилось даже не со мной.

Мне так повезло, что он мой друг.

— Спасибо тебе, Люк, за все… привел меня сюда, был рядом, когда я нуждалась в тебе. — Я вытираю руками залитое слезами лицо.

— Ари, вот для чего нужны спонсоры… для чего нужны друзья. И мы друзья. И поверь мне, когда я говорю, что на моей рубашке были вещи и похуже слез.

— Блевота? — говорю я.

Он кивает, и я смеюсь сквозь слезы.

— Спасибо, — говорю я снова, и на этот раз благодарю его за смех именно тогда, когда он мне нужен.

— Пойдем, — говорит он, обнимая меня за плечи в дружеском жесте. — Давай отвезем тебя домой, а потом мы решим, что нам с этим делать.

— Хорошо, — говорю я, и мы начинаем идти по коридору.

— Но есть одна вещь, в которой ты можешь быть уверенна. Ублюдку, который сделал это с тобой, не сойдет это с рук, поверь.

Я вижу громоздкую фигуру отца, ожидающего у подножия ступеней моего здания, когда Люк останавливает машину.

— Мой папа, — говорю я ему.

— А.

— Я весь день игнорировала его звонки. Знаю, что ты хочешь обсудить наш план действий, но я должна поговорить с ним.

— Тебе стоит. И, Ари, на этот раз действительно поговори с ним.

Я смотрю на него, понимая, что он хочет сказать.

— Обязательно. И еще раз спасибо. Я позвоню тебе позже.

Я вылезаю из его машины и подхожу к отцу.

Отец смотрит на отъезжающую машину Люка, а затем на меня.

— Кто это был? — спрашивает он, в его голосе звучит подозрение.

Я вздыхаю.

— Люк. Мой спонсор.

— Хорошая машина, — комментирует он.

— Да, ну, зависимость не имеет различий. Хочешь зайти внутрь?

Я прохожу мимо него, и он молча следует за мной до моей квартиры.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спрашиваю я, когда он присаживается на мой диван.