— Кофе.

Я иду на свою маленькую кухню и делаю кофе для нас обоих. Затем я несу их в гостиную.

— Спасибо, — говорит он, когда я протягиваю ему кофе.

Я сажусь в кресло, подогнув под себя ноги, и беру в руки свою чашку.

— Итак… — начинает он.

— Могу я сначала кое-что сказать, прежде чем ты начнешь?

— Конечно.

— Я знаю, что ты злишься и что тебе, вероятно, хочется накричать на меня прямо сейчас, но может, не будем?

Его брови сошлись вместе.

— Я не собираюсь кричать, Ари. Я пришел сюда не для того, чтобы сориться. Я просто пришел проверить, все ли с тобой в порядке. И узнать, что случилось.

— Ты видел видео.

— Видел.

— Хорошо. Итак, прежде чем заговорю, я спрашиваю, хочешь ли ты узнать настоящую правду или правду, которую ты уже определил в своей голове? — В стиле Ареса.

— Настоящую правду.

— Хорошо, — повторяю я. Дую на горячую жидкость и делаю глоток, прежде чем снова заговорить: — Итак, вот она… меня накачали наркотиками.

Его лицо становится пепельным, но я не прекращаю говорить.

— Думаю, это сделал парень по имени Лео Парсонс; он журналист из АСН. Мы познакомились ранее, и я столкнулась с ним на аукционе. Мы болтали. Он предложил принести мне диетическую колу из бара. Кроме того, кто наливал мне напиток, он был единственным, кто имел к нему доступ.

— Через некоторое время после того, как выпила половину, я начала чувствовать себя странно, у меня закружилась голова. Потом мне стало трудно ходить, и моя речь стала невнятной. Я знала, что не пила алкоголь, но не понимала, что со мной происходит. Мне удалось добраться до дома на такси, и я вырубилась, но не сразу, сначала меня вырвало. — Я указываю на влажное пятно на моем ковре, которое образовалось после недавней чистки. — Я не выпила ни капли алкоголя. — Я пристально смотрю в лицо отца, желая, чтобы он поверил мне больше, чем кто-либо другой.

— Я только что вернулась из больницы. Люк любезно отвез меня к своему врачу. Он проверил мою кровь, и у меня обнаружен низкий уровень рогипнола — наркотика для изнасилования на свидании.

Его лицо из серого превращается в белое.

— Тебя…

— Нет, — быстро успокаиваю я его.

Он передвигается на краешек дивана, ставит свой кофе на стол.

— Ты уверена? — его слова осторожны. — Потому что я слышал истории об этом наркотике, о том, как люди теряют сознание и не понимают, что с ними происходит.

— Папа… — Я ставлю свой напиток и сажусь рядом с ним на диван. Я кладу свою руку на его руку и смотрю ему в лицо. Я удивлена, увидев страх в его глазах. Я знаю, что он любит меня. Я его ребенок. Он должен любить. Но до этого момента не понимала, насколько сильно. — Я уверена. Я ушла с аукциона, как только поняла, что, что-то не так. К тому времени, как вернулась в свою квартиру, я уже почти все понимала. Я не отключалась, пока не добралась до дома.

— Господи Иисусе. — Он наклоняется вперед, кладет голову на руки. — Это моя вина. Я попросил тебя пойти на тот аукцион.

— Это не твоя вина.

Он смотрит на меня.

— Тебя бы не было рядом с тем придурком, если бы я не уехал.

— У тебя была игра.

— У меня постоянно проходят игры.

— Папа… — У меня пересохло во рту.

— Я знаю, что подводил тебя. Снова и снова. Знаю, что это было неправильно, но в то время я не мог справиться с твоей мамой… с тем, какой она была… поэтому я избегал бывать дома. Я не думал о том, как это влияет на тебя. Я был эгоистом. И… когда она умерла… я должен был быть там. Чувство вины съедало меня так сильно; я не мог смотреть на тебя без чувства стыда.

— Я всегда думала это потому, что я напоминаю тебе о ней.

— Нет. Господи, нет. — Он кладет свою руку на мою, сжимая ее. — Ты действительно похожа на нее. Ты красива, как и твоя мама. Но это был мой собственный позор… Я подвел тебя, Ари. И теперь я снова тебя подвел.

— Ты не подвел меня. — Я сжимаю его руку. — Правда: да, ты подвел меня тогда, когда я нуждался в тебе, и я провела много лет, злясь на тебя.

— Из-за этого ты пила? Из-за твоей мамы?

Слезы давят на мои глаза.

— Отчасти…

Он закрывает глаза и тяжело вздыхает.

— Я собираюсь разобраться с этим дерьмом, ради тебя. — Он открывает глаза и смахивает упавшую слезу с моей щеки. — Я собираюсь убить сукина сына, который сделал это с тобой.

— Нет. — Я качаю головой. — Я собираюсь сделать это правильно. Я собираюсь сообщить об этом в полицию.

— Могу я… пойти с тобой в участок? — неуверенно спрашивает он.

Я грустно улыбаюсь ему.

— Я бы очень этого хотела.

— А Арес… ты уже поговорила с ним? Он ушел из отеля, не предупредив никого о своем уходе. Я предположил, что он видел видео.