— Ни хрена не понимаю. Его не было на камерах в особняке Доминика, — ответил Калеб.

— Свяжись с Кенджи по этому поводу. Этот ублюдок помешает нашему плану, если мы не уберем его. В противном случае он сядет на трон Доминика, и мы вернемся к исходной точке.

— Что? Ты же не думаешь, что он захочет работать с нами после того, как мы скажем ему, что трахаем его бывшую? — спросил Калеб, заливаясь смехом.

Это помогло немного снять напряжение, нарастающее в моем теле.

Уголки моего рта приподнялись в ухмылке.

— Сказать ему, как хорошо выглядят наши члены внутри нее? — спросил я, пробираясь по улицам к месту своего назначения.

— Мы отправим ему видео, — тон Калеба изменился с игривого на серьезный. — Будь осторожен, брат. Скоро увидимся.

Остаток пути я ехал в тишине, не в силах больше выносить шум из-за всех этих голосов, звучащих в голове. Гравий захрустел у меня под шинами, когда я въехал в ворота из металлической сетки. Сегодня вечером на невзрачном металлическом складе было устрашающе тихо. Обычно снаружи дежурила смена охраны: двое мужчин ходили по усыпанному гравием периметру, а третий охранял главный вход.

Но сегодня вечером здание было пусто.

Во время своей разведки я заметил только включенный при движении прожектор у боковой двери и еще один у входа в старый грузовой отсек. Металлические раздвижные двери выглядели довольно новыми, в отличие от остальной части ветхого промышленного здания. Я снабдил это место взрывчаткой больше недели назад. Мы хотели, чтобы все было подготовлено заранее, чтобы мы могли выполнить работу в любой момент.

Но не мог себе представить такой ситуации.

Я заметил черный внедорожник, спрятанный вне поля зрения. Вокруг не должно было быть никого, кто мог бы нас увидеть, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. После встречи с Грегори мы договорились, что он вызовет всех своих парней, когда мы ему позвоним, чтобы установить контакт с якудзой и братвой. Его работа состояла в том, чтобы сообщить им о товаре. А потом, когда они приедут сюда, чтобы осмотреть товар, мы взорвем это гребаное место до небес.

— Привет, большой мальчик. Готов приготовить барбекю? — спросил Кенджи, как только я вышел из машины. Его слова были игривыми, но тело в состоянии повышенной готовности. Его глаза продолжали обшаривать заброшенную стоянку, рука подергивалась, как будто он хотел сжать свою катану.

Моя большая ладонь опустилась ему на плечо, привлекая его внимание ко мне.

— С ней все будет в порядке. Мы взорвем этих ублюдков, и она надерет задницу своему дяде. Потом вчетвером отправимся в гребаный отпуск, — сказал я, ободряюще сжимая руку Кенджи.

Уверенность в моем голосе была полной чушью. Я до смерти боялся, что все это полетит к черту. Но мы были гребаными демонами в человеческой плоти.

Мы справимся с тем, что преподнесет сам дьявол.

Смерть была написана на лице Калеба, когда он обогнул переднюю часть машины. Мы были готовы пролить кровь и свершить расплату, которую планировали годами. Чего бы это ни стоило, чтобы сохранить нашу обретенную семью в безопасности.

Калеб открыл рот, чтобы заговорить, когда на складе вспыхнул свет, заставив нас всех троих замереть.

— Этот индикатор активирован движением, — сказал я, нащупывая пистолет, засунутый за пояс. Краем глаза я уловил их кивки согласия. Прежде чем мы смогли провести расследование, к складу подъехали две затемненные «Кадилак Эскалейд».

Ненависть затопила мой организм, окрасив мое зрение в красный цвет, когда мой отец и брат вышли из одной из машин, а семья Кенджи — из другой.

— Черт возьми, хотел бы я вонзить свой клинок им в грудь. Слышать треск костей, прка я вонзаю их сквозь плоть к их гребаным почерневшим сердцам, — сказал Кенджи, практически вибрируя от гнева.

— Полегче, брат. Ты сможешь услышать их крики, когда они будут гореть.

Тон Калеба был таким зловещим, что у меня по коже побежали мурашки. Никто из нас не произнес ни слова, мы ждали, пока все они исчезнут на складе. Напряжение нарастало в моих мышцах, насилие закручивалось спиралью внутри. Я хотел искупаться в их крови и осквернить их, танцуя на их телах в знак победы.