Настоящие ящики с продуктом были вывезены. Нам нужно было отвлечь их на достаточно долгое время, чтобы запереть.

Время, казалось, замедлилось, когда они ворвались внутрь, как крысы, но хлопнувшая за ними металлическая дверь подтолкнула нас к действию. Моя шея была влажной от пота, когда я, пригнувшись, бежал по усыпанному гравием ландшафту. Я убедил себя, что со Скар все в порядке, и нам нужно выполнить свою часть работы, потому что в противном случае она будет в ярости. Сфабрикованная реальность была единственным, что удерживало меня здесь, запирая двери на цепочку вместо того, чтобы мчаться к Скар через весь город.

— У тебя все? — спросил я, когда мы встретились у наших машин.

— Все на южной стороне здания заблокировано, — ответил Кенджи, и в тусклом освещении на его лбу заблестели капельки пота.

— То же самое с восточной стороны, — ответил Калеб.

Я кивнул и вытащил маленький пульт управления.

— Тогда ладно. Заткните уши, парни.

Земля содрогнулась от удара взрыва, звук был почти оглушительным.

— Черт возьми, Кенджи. Сколько взрывчаток ты израсходовал? — закричал я. У меня звенело в ушах, и я не мог определить, насколько громким был мой голос. Калеб и Кенджи выглядели слегка дезориентированными из-за взрыва, но потребовалось всего мгновение, чтобы слух вернулся.

— Что? Я хотел убедиться, что все сработает, — ответил он, пожимая плечами.

В ночном воздухе раздавались крики агонии, но я не мог заставить себя проявить ни капли сочувствия ни к одному из ублюдков, запертых на том складе. Они превратили жизни стольких людей в гребаный ад. Они должны сгореть за это.

— А вы можете определить, какой крик принадлежит ей?

От этого голоса у меня по спине пробежали мурашки. Каждый мускул был в напряжении, когда я повернулся и прицелился из пистолета в голову Энзо. Его кофейного цвета глаза блестели ненавистью, когда он прислонился к капоту нашей машины, небрежно засунув руки в карманы джинсов.

— Что, черт возьми, ты сказал? — спросил Калеб низким и угрожающим голосом.

— Я спросил, можете ли вы услышать крик Скарлетты, — он наклонил голову в сторону ада. — Давно я ее не трахал, но думаю, что все еще могу различить ее голос, — улыбка, появившаяся на его лице, была откровенно злой.

Тело Калеба напряглось, и даже при слабом освещении я видел, как краска отхлынула от его лица.

— Ты лжешь, ублюдок, — выпалил Кенджи, костяшки его пальцев побелели на рукояти катаны. В его голосе слышалась легкая дрожь, нотка неуверенности.

— Правда? — спросил Энзо, скрещивая ноги и выглядя совершенно непринужденно. Я взглянул на Кенджи, который наблюдал за каждым движением этого засранца, ожидая подсказки. — Я знаю, ты видел, как зажегся свет до приезда ваших родственников? Как думаешь, кто это был? Гребаная сука заслуживает смерти за то, что бросила меня.

В его словах звучала правда.

Я бросился к горящему зданию, не обращая внимания на крики моего брата, выкрикивая имя любимой женщины. Дым душил меня, обжигая глаза и легкие, когда я протискивался через отверстие, созданное пламенем, пожиравшим здание своей жадной пастью разрушения.

— Коля.

Жара склада никак не могла растопить лед, пробежавший по моей коже при звуке голоса отца. Я развернулся и столкнулся лицом к лицу с человеком, который мучил меня с самого рождения. Его лицо почернело от пепла, кожа на руках обгорела, но в ладони он все еще сжимал пистолет.

— Коля, это ты сделал? — он разразился маниакальным смехом — как человек, который знал, что смерть уже призвала его, и был готов к тому, что его утащат под воду. — Подумать только, я считал тебя слабаком. Запятнанный американской кровью. Но ты такой же, как я. Нет? — спросил он перед приступом кашля.

— Я, блять, совсем не такой, как ты, — усмехнулся я, направив дуло пистолета прямо ему в голову.

Его глаза-бусинки сузились, глядя на меня.