Шрифт:
– Остынет ведь, - сказал Ильин.
– Не успеет, - ответил Леха.
– Дай закурить!
Ильин протянул ему пачку "Мальборо".
– Ну!
– Леха выудил из пачки сигарету.
– Разбогател?
– Не без этого, - Ильин тоже достал сигарету и убрал пачку в карман.
– Халтуру нашел?
– Нашел, - ответил Ильин, прикурив и давая прикурить Лехе.
– Какую, если не секрет?
– Не секрет: пить бросил...
Вовочка нарезал хлеб, аккуратно складывая ломтики один на другой.
Брат жены водителя вышел в проход и потянулся за своей курткой, лежавшей на верхних ящиках с пивом.
– Ку-уда?
– остановил его Леха.
– Да надо выяснить, кто груз снимать будет.
– По рации с диспетчерами свяжемся, подожди.
И брат жены водителя остался стоять, ожидая дальнейших событий. Леха принялся рассказывать какой-то анекдот, но никто не смеялся.
Наконец из кабины вышел Хурков.
– Все понятно, - сказал он, засунув руки в карманы, - сами курят, и хоть бы кто-нибудь догадался командиру предложить...
Я достал из пиджака пачку, но меня опередил Леха, протянув ему свою сигарету. Вовочка, расстегнув молнию на сумке, вытащил из нее пачку дешевых "North Star".
– Да не бери ты это говно, - поморщился Ильин, когда увидел, что "завязавший" месяц назад Хурков потянулся к "North Star".
– У меня "Мальборо".
Он раскрыл перед Хурковым пачку, и тот взял сигарету. Прикурив от зажигалки Ильина, он вдруг увидел бутылку водки, стоявшую за кастрюлей с супом.
– А я уже думал кого-нибудь посылать... Молодцы, - похвалил нас Хурков. Мышкин что - ушел?
– Их благородие, великий князь, суп есть отказались. Побрезговали.
– Его дело, - сказал Хурков, - нам больше достанется...
Леха, открыв бутылку, плеснул водку в приготовленные Вовочкой кружки.
– Ну что?
– сказал он, подняв кружку и оглядев присутствующих.
– С прилеталовом?
– И первый чокнулся с командиром.
Суп оказался удивительно вкусным. То ли это нам показалось с голодухи, то ли у Вовочки был кулинарный талант. Во всяком случае, кастрюлю мы опустошили быстро. Естественно, не без помощи водки.
– Ну, Вовочка, выйдешь на пенсию - иди сразу в ресторан работать, - сказал Леха.
– А откуда у тебя, кстати, сигареты? Ты чего - куришь втихаря? А ну, колись...
– Да я подумал, может, здесь нету...
– Продать, что ли, хотел?
– Ну... предложить...
– Сколько сигарет?
– спросил брат жены водителя, которого, оказывается, звали Георгием Георгиевичем, или Жоржичем - как сразу начал величать его Леха.
– Да там... два блока...
– Сколько ты за них хочешь?
– спросил Жоржич.
– Могу помочь...
– Не знаю...
– смутился Вовочка.
– Сколько дадут...
Потом приехали два бортовых "Урала" с грузчиками и помыкавшей ими толстой теткой. Тетка оказалась завскладом и заказчиком пива и укропа.
Жоржич выделил нам в качестве премии за доставку груза ящик пива, обещая подкинуть деньжат после того, как у него примут товар и рассчитаются. Это было бы неплохо, но верилось в это с трудом.
У грузчиков горели глаза: сразу после того, как они вошли в самолет, послышался звук откупориваемых бутылок. Толстая начальница, заметив это, рявкнула на грузчиков, и они стали запихивать бутылки в унты. Техники, вошедшие в самолет перед грузчиками, прятали свою добычу под куртки, за поясные ремни и в рукава и, выйдя из самолета, присасывались к горлышкам, жмурясь от удовольствия и запрокидывая головы назад.
– А диспетчерам?
– спросил Жоржича Леха.
– Как договорились: они же нас ждали...
Жоржич, скрепя сердце, что было видно по его кислому выражению лица, отставил в сторону еще один ящик. Наверное, он понял, что довезти до склада все без потерь не получится.
Наконец самолет разгрузили, и Жоржич уехал, обещав вскорости быть в гостинице.
Улетать обратно мы должны были на следующий день, в десять часов по московскому времени и в четырнадцать местного, и можно было отлично выспаться, если бы нас не разбудил Мышкин. Он, как всегда, с самого ранья начал собираться в поход по местным магазинам: шелестел полиэтиленовыми пакетами, что-то куда-то перекладывал, вытаскивал и запихивал, и в тишине этот шелест звучал погромче будильника.
Я открыл глаза с желанием послать "старого черта" куда подальше и увидел поднявшуюся над подушкой голову Лехи.
– Ты чего?!
– прохрипел Леха. Он смотрел на Мышкина, словно питон.
– Спите-спите, ребята, - шепотом сказал Мышкин, - я уже ухожу.
Однако шелестеть пакетами не перестал, и я поднялся с кровати: терпежу уже не было никакого, и лучше было уйти в туалет, чем слушать эту полиэтиленовую симфонию.
Мышкин, поняв, что его сейчас будут бить, быстренько исчез.