– Можно закурить?
– спросил я его.

– Конечно, - ответил он и закурил первый.

У водителя было насмешливое умное лицо, выпуклые, навыкате глаза и множество склеротических жилок на скулах.

Я посмотрел на джип. Прошлой осенью, в самом ее начале, мы возили такой же вот "Ниссан-патрол" в Ханты-Мансийск.

Как оказалось, это был подарок: от питерского "папы" - "папе" ханты-мансийскому.

Сам "папа" летел вместе с нами, джипом и двумя охранниками, с которыми он весь полет дулся в карты. Я заметил: это была классическая игра - очко...

В Ханты-Мансийск мы тогда прилетели, когда уже совсем стемнело.

Сбоку, у края самолетной стоянки горел один-единственный фонарь, и выгрузку джипа освещали фары нескольких машин, собравшихся полукругом возле нашего самолета.

Мои товарищи остались пить чай, ожидая окончания выгрузки, а я вышел из самолета покурить и, отойдя в сторонку, наблюдал, как идет дело.

В воздухе пахло осенним лесом, начинавшимся сразу за стоянкой, и я с удовольствием дышал, глядя, как встречающие снуют по опущенной на землю из самолета "рампе", по которой джип нужно было аккуратно выкатить наружу.

– Где командир?

Я обернулся и увидел молодого, очень крепкого парня в костюме и при галстуке. С нами он не летел.

У него было очень серьезное лицо. Смотрел он в упор.

– В самолете, - ответил я, и он, сразу потеряв ко мне интерес, направился к стремянке, торчавшей перед дверцей в кабину.

Я пошел следом за ним. Он, по-видимому, слышал, что я иду сзади, и поэтому не стал подниматься в кабину, а только коротко бросил в мою сторону:

– Позови.

Я поднялся в самолет.

Командир допивал чай. Остальные лениво переговаривались, глядя, как джип, облепленный крепкими ребятами, готовится выкатиться по "рампе" на стоянку, ярко освещенную автомобильными фарами со всех сторон.

– Юра, - сказал я командиру, - там тебя ждут.

– Очень хорошо, что ждут, - ответил командир и, поставив пустую кружку на сиденье, спустился по стремянке наружу.

– Мани-мани?
– подмигнул мне Ильин.

– Наверное, - ответил я.

– Лесом пахнет - обалдеть, - сказал Леха, - даже здесь чувствуется.

– Можжевельник, - пояснил Ильин.

Заскрипела стремянка - это возвращался командир. Мы молча смотрели на него, ожидая сообщений.

– По четыре штуки!
– шепотом объявил он.

– Ого!
– отозвался Леха.

– Достойно, - подтвердил Ильин.

Еще бы - это был мой месячный оклад.

– Ребята, - снова прошептал Юра, - они просят, чтобы мы остались до воскресенья: этот "мафиози" (он имел в виду питерского "папика", прилетевшего с нами) хочет сходить на охоту... или рыбалку - черт его знает...

На дворе заканчивалась пятница, и мы согласились.

– Заплатили нормально, - ответил за всех Леха.

– Значит, согласны?

– Ждем, - ответили мы.

Командир снова спустился наружу.

– Чего ж хорошего человека не подождать?
– сказал Леха.
– Отдохнем. Водочки можно выпить. А грибов тут, наверное, море?! В лес можно сходить...

– Ты чего?
– удивился Ильин.

– Ну, если недалеко, - уточнил Леха.

Командир снова поднялся в самолет.

– Ребята, они и нас на рыбалку зовут, - неуверенно проговорил он.

– Да брось ты, Юра, - в погонах, что ли?

– Конечно. Какая рыбалка?

– Значит, не поедем? Отказываемся?!

Командир отправился передать приглашающим наш отказ, а мы остались совещаться, выясняя, хватит ли наших домашних припасов на ужин или надо будет где-то что-то прикупать.

Через некоторое время из двери снова показалась голова командира.

– Надо ехать; они говорят, что рыбалка, оказывается, на пароходе...

– Но это же меняет дело!
– воскликнул Ильин.
– Ежели на пароходе - то это нам нравится!

– Закрывайте самолет, - сказал командир, - они уже нас ждут.

Потом они рассадили нас по разным машинам, отчего мы слегка напряглись, и повезли в город.

Мы долго петляли по каким-то плохо освещенным улочкам, вдоль которых стояли выхваченные светом фар заборы, с прятавшимися за ними в темноте двухэтажными деревянными домами.

Наконец подъехали к красивому кирпичному особняку. Судя по многочисленной охране, вышедшей нас встречать, это был их центральный офис.

Оттуда начали выносить какие-то коробки и грузить в "Ниссан-патрол".