Фадан ощутимо напрягся.

Это уже было более чем интересно.

— Ты не ошиблась? — спросил он с подозрением.

— Я — греван! — Бонни гордо вскинула головку. — У меня память — во какая! И запоминаю я быстро!..

— Извини, — примирительно улыбнулся Фадан. Улыбаться получалось не очень хорошо, потому что поди-ка ты поулыбайся, когда голова раскалывается.

— Ладно, — смилостивилась Бонни. — Так… сейчас… он сказал, что, судя по шагу резьбы, это сделано машиной. А что такое шаг резьбы, мальчики?

— Расстояние между бороздками, — пояснил Фадан [3] .

— Ааа… понятно. В общем, оно маленькое, и никакой иголкой так не процарапать. Потом он сказал, что место крепления, ну, там, где эта резьба, поворотное. То есть если прикрепить какую-то другую штуку, то эта наша штука будет, ну… наклоняться туда-сюда. Он сказал, что есть следы напряжения какие-то. И микрощели. Вот это я не поняла.

— Я это тоже не понимаю, — признался Фадан. — Ладно, это мы потом проясним. Что еще он сказал?

— Ой, как раз самое интересное, — Бонни оживилась. — Он сказал, что надписи больше всего похожи на инструкции. И показал одну такую штучку… — она замялась, подыскивая слова. — В общем, игрушка из картона. Он для сына купил. И там на каждой детальке было пояснение, по самому краешку напечатано. И вот! Это самое главное! Он сказал, что это — какие-то фразы.

— Бонни, детка, что это фразы — мы поняли уже давно, — напомнил Фадан.

— Фразы инструкции. Он сказал, что у нас предложения отбиваются отчерком, да? А в том языке — точками. И получается, что первая фраза выглядит как какое-то «тра-та-та та-та-та та-та-та та та-та татата та-та». А потом одно слово «та-та-та-та». Словно это какая-то… ну… команда.

— Интересно, — согласился Аквист. — Знать бы еще, какая.

— Жаль, что это не лекарство от физдецомы, — протянул Аквист. — И не машина времени.

— Ну, жаль… может, и жаль, — Фадан пожал плечами. — Но что это что-то важное, мы теперь точно знаем. За неважное по голове не бьют.

— Болит? — сочувственно спросил Шини.

— Еще как, — мрачно отозвался Фадан.

— Может, примочку приложить? — Бакли чуть притормозил, пропуская автобус. — От головы я тебе сейчас сделать не могу, его только раз в сутки можно. На ночь сделаю, чтобы ты выспался, а пока нельзя. Давай примочку?

— Давай, — кивнул Фадан.

В кемпинг прибыли ближе к вечеру, но засветло — к вящей радости Бонни, которая тут же побежала в домик, в женскую комнату, переодеваться. Бакли поставил машину рядом с домиком, Фадан расплатился с распорядителем, хмурым молчаливым стариком, а Шини с Аквистом споро перетащили в домик часть вещей, нужных для ночлега.

Электричество в домике, к счастью, было, поэтому Шини тут же приступил к приготовлению ужина, благо, что готовить было проще простого. Аквист с трудом выволок загадочную хрень, и принялся отколупывать от неё куски теста. По счастью, Шини добавил в это тесто масла, поэтому отходили куски достаточно легко. Освободив диск из его временного укрытия, Аквист принес с озера воды в бутылке, и тщательно вымыл диск с мылом — он справедливо рассудил, что в нескользком виде таскать диск туда-сюда будет проще.

Отмыв диск, он принялся за палку со шпеньком, которую Шини утащил у Кугера. Палка, видимо, долго пробыла в болоте, поэтому провозился с ней Аквист вдвое дольше, но результат того стоил — через полчаса палка засияла, как новенькая. Резьбу Аквист очистил особенно тщательно. С того момента, как стало ясно, что оба объекта должны соединяться один с другим, ему очень захотелось их соединить.

— Ну что, свинтим? — спросил он Фадана. Фадан всё это время провел, лёжа на жесткой мужской кровати в уголке комнаты, и потихоньку читая захваченный с собой фолиант.

— Вот Бонни накупается, поужинаем, и свинтим, — пообещал Фадан.

…Бонни купалась уже час. Точнее, купалась она совсем немножко, потому что вода была еще холодная, самое начало лета, но вот на пляже ей явно понравилось. К тому же за ней увязался Бакли, и сейчас они вдвоем, как понял Аквист, разговаривали, сидя на длинной деревянной лавке у самой воды.

Ревности к Бакли Аквист не испытывал, на его взгляд, Бакли не выдерживал никакой конкуренции. Щуплый, неопрятный, карандаш этот за ухом… Бонни на такого не позарится. И всё-таки какое-то беспокойство Аквист всё же ощущал. Как ни крути, но… глаза у Бонни уж очень большие. Особенно в этой полупрозрачной рубашечке. А Бакли, ясное дело, не святой, и тоже не прочь насладиться зрелищем.

Поэтому Аквист очень обрадовался, когда Шини стал звать всех к ужину.

После ужина все расселись в большой комнате домика, и Фадан с Аквистом приступили к торжественному скручиванию частей артефакта. После первой неудачной попытки они поняли, в чем заключалась ошибка, и дальше дело пошло, как по маслу — резьба совпала идеально, и палка со штырьком вскоре словно бы намертво приросла к диску.

— Великолепно, — одобрил Фадан. — И что дальше?

А дальше…