И он обернулся на выстроенную для очередного дубля «группу поддержки», артистов Шоу.

Действительно было бы приятно посмотреть на нее со стороны – ее особая грация была бы кстати в той многозначной и символичной

и, как он неоднократно признавался, самой любимой его сцене. В этом эпизоде все актрисы были одеты в одинаковые красные платья и рыжие парики. Они появлялись друг за другом, а зрители в это время гадали – кто же из них настоящая героиня…

– Тебе даже парик надевать не надо, и фигура у тебя подходящая, – то ли в шутку, то ли всерьез продолжал Лего.

Вслед за ним все остальные – девушки и ребята – начали канючить:

– Мы вам уже придумали все движения, и костюмчик будет впору… красное платье, как раз ваш цвет…

– Виэра, ведь Ури попала в больницу! – обратился к ней Джузи. – Как бы там ни было, быстро она не вернется. Выйди для количества, в массовке, а?

Такой разговор возникал не впервые, поиграть в мимансе охотно предлагали всем своим – и Темо, и Фанессе, и Полю. Для кайфа и массовости шоу. Виэре всегда доставало ума отказаться. Для Лего она нашла убедительный аргумент: я не актриса, я всё запорю, и это будет плохо для Шоу. Он пожимал плечами и в пику приводил немало историй про нее саму – как она все-таки иногда умудрялась проявлять себя недурной актрисой – и в жизни, и на сцене.

Артистам она без обиняков заявляла: «Вы все – гении, я вам в подметки не гожусь!».

Ее категоричность казалась им странной: в своей работе они не видели ничего сложного, во-первых. Во-вторых, Виэра от природы была пластична, за ней поневоле начинаешь следить глазами даже в жизни, а на сцене она еще, пожалуй, всех переиграет… Более того, в Виэре они неосознанно хотели видеть свою. А еще чувствовали очевидную заинтересованность продюсера в ее присутствии, и вслед за ним испытывали желание ею обладать.

Виэра и для себя нашла аргумент: Шоу – это наркотик, а я не люблю зависимость, – твердила она. Ни от чего и ни от кого. Даже с виду невинные уговоры сыграть какую-нибудь эпизодическую роль она рассматривала как покушение на свою свободу. Один раз выйдешь на манеж, захочется повторения – всем известно…

А еще она остерегалась оказаться в окружении артистов. Она боялась, что те взаимоотношения, которые складываются внутри, – выйдут наружу, выпадут на манеж как нечто стыдное. Что по ходу пьесы будут разыгрываться волнующие лично ее драмы, трагедии и комедии, шутки и приколы. Почему же иначе актеры и актрисы Шоу так немыслимо нетерпеливо ждут каждого спектакля? Именно там они выясняют свои отношения. В сюжете спектакля много раз разыгрывалась личная история каждого из них: любовь, ненависть, зависть, борьба за первенство, парад приоритетов…

Лего отдал должное ажиотажу телевизионщиков вокруг персоны Кина. Позднее посмотрел и саму передачу. Актер на экране выглядел подкупающе искренним и непосредственным, рассказывая о Шоу и подробностях овладения профессией. И тогда Лего решил отменить наложенную на него епитимью. Он объявил Кину, что тот может вернуться к любимому трюку. Кин кивнул в ответ – как будто ничего важного не произошло…

Однако вечерний спектакль преподнес немало сюрпризов…

ФИНАЛ

Виэра перестала заходить в зал – как ни трудно ей было расставаться даже на один вечер со своим любимым зрелищем, она пыталась противиться неестественной связи с артистом, каждое движение которого воспринималось ей как обращение к ней лично. Он же, чувствуя свою власть, не упускал возможности дотронуться до нее или подать другой знак, находя ее в любой точке зала. Непонятно как, известным только ему одному способом, он всегда обнаруживал ее присутствие или отсутствие. И действовал соответствующе. Впрочем, Шоу – это коллективный разум, они все были заодно. И Кину, наверняка, просто сообщали по цепочке, здесь она или нет.

Виэра своим отсутствием тоже пыталась на него воздействовать, наказать: это, наверное, называется «ломать кайф». Известно, что артисты всегда играют лучше, если есть для кого. В этом состоит их особенность, в этом суть актерства.

Не выходя в зал, она лишала его необходимой энергетической подпитки, а когда вампиру не дают испить человеческой крови – он кусает собственные руки… Смиряться с ее непокорством он не желал и придумывал жестокие развлечения, каждое из которых всё равно, так или иначе, было адресовано ей.

…На сей раз финал спектакля был ознаменован слезами и воплями одной из зрительниц: девушка потеряла кольцо. Вылетев после спектакля в фойе, она закатила истерику обслуге, требуя, чтобы украшение ей немедленно вернули. Выяснилось: кольцо с руки зрительницы сорвал Кин. Произошло ли это случайно или намеренно, никто теперь уже никогда не узнает, а дело было так. Во время исполнения одного из интерактивов(по сюжету спектакля, террорист хватает девушку и поднимается с ней под купол) Кин довольно жестко обошелся со зрителями, и даже схватил соседку своей «жертвы» за пальцы, которыми она закрывала лицо, пытаясь отгородиться от «нападающего». Так или иначе, но кольцо с ее руки слетело и куда-то укатилось.

Девушка вошла в раж: она начала утверждать, что номер придуман специально для того, чтобы артист мог украсть какую-нибудь драгоценность. Так неоднозначно люди иногда реагируют на слишком близкий и неожиданный для них контакт с актерами…

В конце концов, выяснилось, что кольцо было копеечным, хотя и с большим фиолетовым камнем, но если его обладательница и жалела об утрате, то только потому, что оно было ей дорого как память. Для очистки совести труппа показательно облазила все ряды и вымела пол – кольцо никому не попалось…