— Но почему? — прошептала ошарашенная девочка.

— Ну если смотреть на самих героев, то первый не должен был лезть на гору. У него, между прочим жена недавно родила. А второй, как друг, был обязан его остановить от этой авантюры. И главное, вместе они были обязаны, дать пинка тому идиоту который повел их в горы.

— Но он же глава группы! — прорезалось японское воспитание и почтение к выше стоящим.

— Этот глава группы полез на гору, хотя здоровье ему не позволяло. Еще вопрос, как он прошел медкомиссию. А потом, он хотел бросить своих людей, спасая свою шкуру. — безжалостно подытожила я. — Понимаешь, подчиняться вышестоящим нужно. Но не тогда, когда они ведут тебя к гибели.

Девочка задумчиво уставилась в очаг. Слишком сильно мой авторитет входил в противоречие, с тем что ей внушали с детства.

— Ладно, хватит отдыхать. А то мы и до послезавтра не доберемся. — Косаки мою точку зрения знала давно. И как всегда, моя речь не произвела никакого эффекта. Скорей всего, это и к лучшему.

Следующие этапы дались намного тяжелей. Можно было взять напрокат лошадей, но в чем тогда смысл такого восхождения?

А сейчас мы достигли высоты облаков. Вокруг туман. Одиночки, большие группки неспешно идут вверх, делая остановки на отдых каждые минут 10. Из-за этого мы то обгоняем, то опять оказываемся позади уже примелькавшихся групп. На правах новичков кричим встречным приветствия. А в ответ слышим «Будьте осторожны!».

Ага, и так темп восхождения резко замедлился. Приходилось ступать осторожно. Несколько раз посохи спасали нас от падения. На них прибавилось отметок посещенных станций. И между прочим, отметка стала стоить уже по два баксика. Но идея привести домой сувенир с полным комплектом меток захватила и меня. Продолжаем идти придерживаясь друг друга. Туман позволяет видеть метров на двадцать-тридцать, только иногда сильный ветер приподнимает пелену, точно развешанные на веревках огромные простыни. Крутизна склона понемногу увеличивается. Становилось все тяжелей шагать. Ноги и поясница протестующее ныли, мокрые волосы выбивались из капюшона, а сама одежда норовила впитать в себя все окружающие облака.

Юкки держалась упорно шагая на равнее с нами. Приходилось

У развилки, как водится, указатель: по выжженному на деревянном щите конусу Фудзи вьется белая линия тропы, флажками отмечены станции и расстояния между ними. Дорога сузилась, став цементированной тропой, но все равно еще не чувствуешь себя наедине с дикой природой.

И туман.

— Чувствую себя ёжиком в тумане. — Жалуюсь Косаки.

— Это еще кто? — Кая в это момент придерживала Котенка, давая ей сделать вздох из кислородного баллончика.

— Спустимся вниз, дам посмотреть. Котенок, идти можешь? Или устроим привал? — Вот последнего бы не хотелось. Скоро начнет темнеть. И если верить графику движения, то мы уже отстаем этак на час.

Постепенно «условия задачи» усложнялись: солнце начинало заходить, холодало, а тропа становилась более крутой и каменистой. Появились стальные тросы, натянутые вдоль тропы, за которые можно было держаться при необходимости. Зато вышли из облаков. Необычайное зрелище! Слой облаков был ниже меня. Облачный океан клубился и неспешно струился у наших ног. А освещенные заходящим солнцем склоны горы напоминали марсианский пейзаж.

Но преодолеваем и этот участок.

По сторонам тропы сосны, березы. Под ногами теперь – размолотая тысячами восходителей вулканическая порода, более всего напоминающая угольный шлак. Меж огромными черно-коричневыми и красно-бурыми, похожими на пемзу, глыбами виднеются островки кустов и пожухлой травы. С наслаждением вдыхаем чистый, вкусный воздух: в Токио такого не бывает. Но вот этого замечательного воздуха начинает не хватать – склон все круче, обгонять спокойно шествующих японцев уже не приходится. Ноги сами по себе двигаются в такт перезвону колокольчиков, привязанных к посохам.

Шаг, еще шаг…

— Мисато, подожди. — Голос Косаки пробился сквозь отупение вызванное монотонностью восхождения. — Котенок отстал.

— Котенок! — бредущая в двадцати шагах фигурка на мой отклик никак не отреагировала. Девушка все так же монотонно переставляла ноги, не поднимая опущенной головы.

— Что то не так. — напряженным голосом сказала Кая.

— К ней!

— Котенок! — я подбежал первой, схватив девушку за плечи и встряхнув.

— Да твою мать! — На бледном лице выделялись синие губы. А стеклянные глаза девушки смотрели сквозь меня. От моего встряхивания она не удержалась и стала заваливаться вниз.

Синие губы шевельнулись. Я скорей угадала что она хотела сказать, чем услышала.

— Простите, что подвела…

Удержать падающие тело я смогла, а вот медленно положить вполне. Хреново, руки у нее ледяные.

— Кая, поддержи ей голову. — Вдвоем мы разместили обессиленную подругу в полусидящим положение.

— Так, Котенок сейчас ты сделаешь глоток. — После растирания лица и кислородной терапии ей стало лучше. Так что, на поднесенную к губам фляжку она отреагировала. В это раз эффект от употребления коньяка был меньше. Но губы стали наливаться цветом, а щеки порозовели.