Не могу поклясться, что Кристофер Полли был там в то утро, но не могу поклясться и в том, что его там не было. Полли был из тех людей, которые отлично умеют сливаться с пейзажем, пока сами не захотят, чтобы вы их увидели. Он мог сидеть в закусочной, поглощая яичницу с беконом. Мог торчать на автобусной остановке или притворяться, что изучает гитары и бумбоксы в витрине местного ломбарда. Мог быть где угодно и просто нигде. Все, что я могу сказать — что не видел там никого в ретро-шляпе «Уайт Сокс» с красным кругом спереди. Может быть, он не носил ее тогда, но я ни разу не видел без нее этого сукиного сына.

Без двадцати десять я выбросил недопитый стакан в ближайшую урну и медленно поехал по Мейн-стрит. Деловая часть города (или то, что от нее осталось) занимала всего четыре квартала. Ближе к концу четвертого, всего в двух шагах от знака с надписью «СПАСИБО, ЧТО ПОСЕТИЛИ НАШ ПРЕКРАСНЫЙ СТЭНТОНВИЛЛ», располагался магазин «Лучшие ювелирные изделия, покупка и продажа». Он выглядел таким же убогим и обветшалым, как остальные заведения этого умирающего города. В пыльной витрине ничего не было, табличка на пластиковой двери гласила: «ЗАКРЫТО».

Возле двери был звонок, и я нажал его. Ответа не было. Я нажал снова, остро чувствуя вес рюкзака на спине. Прижав нос к стеклу, я сложил ладони чашечкой, чтобы увидеть что-нибудь я ярком свете — но увидел только потертый ковер и пустые витрины. Я уже начал думать, что ошибся либо я, либо мистер Боудич, когда откуда-то из глубины, прихрамывая, появился маленький человечек в твидовой кепке, свитере на пуговицах и мешковатых штанах, похожий на садовника из британского детективного сериала. Он уставился на меня, потом проворно похромал прочь и нажал кнопку у старомодного кассового аппарата. Дверь звякнула, я толкнул ее и вошел внутрь, где пахло пылью и упадком.

— Входите, входите, — сказал он.

Но я остался там, где был.

— Вы мистер Генрих, верно?

— Кто же еще?

— Могу я взглянуть на ваше водительское удостоверение?

Он нахмурился, потом рассмеялся.

— Старик послал осторожного мальчика, и это хорошо для него.

Достав из заднего кармана потрепанный бумажник, он раскрыл его, чтобы я мог увидеть удостоверение. Прежде чем он снова его спрятал, я увидел, что его зовут Вильгельм.

— Вы довольны?

— Да. Спасибо.

— Тогда проходите назад. Schnell!

Я прошел за ним в заднюю комнату, которую он отпер с помощью кодового замка, который тщательно закрывал от меня, набирая цифры. Внутри лежало все, чего не было на витрине, полки были забиты часами, медальонами, брошками, кольцами, подвесками, цепочками. Рубины и изумруды вспыхивали огнем. Рядом с ними я увидел тиару, усыпанную бриллиантами.

— Это все настоящее?

— Ja, ja, настоящее. Но я не думаю, что вы пришли сюда покупать. Вы пришли продавать. Возможно, вы заметили, что я не спросил ваши водительские права.

— Это хорошо, потому что у меня их нет.

— Я и так знаю, кто вы. Видел вашу фотографию в газете.

— «Сан»?

— Нет, «Ю-Эс-Эй тудей». Вы прославились на всю страну, юный мистер Чарльз Рид. По крайней мере, на этой неделе. Вы спасли жизнь старому Боудичу.

На сей раз я не стал объяснять ему, что это сделала собака — я устал от этого и хотел только сделать свое дело и убраться восвояси. Всё это золото с драгоценностями немного напугало меня, особенно на фоне пустых полок магазина. Я почти пожалел, что не взял с собой револьвер, потому что начал чувствовать себя не Джеком на бобовом стебле, а Джимом Хокинсом из «Острова сокровищ». Генрих выглядел маленьким, старым и неопасным, но что если у него где-то прятался Долговязый Джон Сильвер? Это была не такая уж невероятная идея. Я мог бы напомнить себе, что мистер Боудич вел дела с Генрихом в течение многих лет, но мистер Боудич сам сказал, что никогда еще не совершал сделок такого масштаба.

— Давай посмотрим, что у тебя есть, — сказал он. В приключенческом романе для мальчиков он был бы воплощенной жадностью, потирал руки и чуть ли не пускал слюни, но в реальности его голос звучал по-деловому, может быть, даже немного скучающе. Я не доверял этой скуке и не доверял ему.

Я положил рюкзак на прилавок. Рядом были весы — действительно э-лек-тронные. Расстегнув клапан, я раскрыл рюкзак и увидел, как изменилось его лицо, когда он заглянул внутрь: губы сжались, а глаза на мгновение расширились.

— Mein Gott! Посмотрите, что вы везли на своем велосипеде.

На весах был люцитовый желоб, подвешенный на цепях. Генрих засыпал в желоб маленькие пригоршни золотых гранул, пока весы не показали два фунта. Он отложил их в пластиковый контейнер, потом взвесил еще два. Когда он закончил взвешивать последнюю порцию и добавил ее к остальным, в одной из складок на дне рюкзака еще осталась небольшая горка золота. Мистер Боудич велел мне взять немного больше, и я так и сделал.