– Я тебе сразу говорила, что этот твой Евгений – псих, – раздалось из-за двери, а в следующую секунду щелкнул замок, и дверь открылась.

Паша, которая упиралась спиной в дверь, упала.

– Вставай. – Клава протягивала ей руку. – Я на этого придурка Снежка натравлю, если он к нам еще раз сунется, – пообещала Клава и опустилась на корточки, рядом с матерью.

Теперь они обе сидели в ванной.

Каркуша, стараясь передвигаться бесшумно, просочилась в кухню. Она посмотрела на Кирилла, и тот, приложив к губам палец, кивнул.

– Ты всегда умела распознавать людей с первого взгляда, – всхлипывая, говорила Паша. – Ты вообще у меня очень умная… И всегда понимала меня и прощала… Прости и сейчас, а? Я больше не буду, честное слово, не буду… Прости меня, Лавочка, я так несчастна…

Судя по звукам, доносившимся до Кати и Кирилла, женщина снова плакала, уткнувшись в колени носом.

– А говорила, что счастлива… – тяжко вздохнула Клава.

– Конечно, счастлива… Счастлива, потому что ты у меня есть… А в остальном…

– А кино? Разве ты не любишь свою работу? – теперь уговаривала ее дочь. – Ну, напоролось на психа, подумаешь! Со всяким может случиться. Пообещай, что в следующий раз будешь меня слушаться, прежде чем вступать с кем-то… в близкие отношения.

– Обещаю, Лавочка… Чем хочешь поклясться могу…

– И вообще, тебе нужно замуж выйти.

– Ты считаешь?

– А то совсем от рук отбилась…

– Отбилась… – горестно вздохнула Паша.

– А с кем ты Снежка оставила? – спросила Клава.

– С тетей Люсей, – последовал виноватый ответ. – Ты же уехала, а у меня тут съемки…

– Когда домой поедешь? – строго, совсем по-взрослому поинтересовалась Клава.

– Завтра, – поспешно заверила ее Паша и в следующую секунду робко спросила: – Ты поедешь со мной?

Но ответа Кирилл и Каркуша не услышали, зато через секунду Клава, держа Пашу за руку, появилась на кухне.

– Вы нас извините, – попросила она. – Вообще-то Паша у меня хорошая, просто ей в личной жизни не везет. Познакомься, Паша, это мои друзья – Катя и Кирилл.

Паша молча кивнула. Глядя на эту парочку, создавалось впечатление, что мама на самом деле Клава, а Паша – ее непутевая дочь.

– Кать, спасибо тебе за все, – сквозь слезы улыбнулась Клава. – Мы, наверное, пойдем…

И она легонько потянула Пашу за руку.

– Спасибо вам, Катенька! – словно очнулась та. – Я вам так благодарна… Если бы не вы…

– Пойдем! – настойчиво повторила Клава. – Я позвоню тебе, можно? – посмотрела она на Кирилла.

– Вы когда уезжаете, завтра? – шагнул к ним навстречу Кирилл. – Каким поездом?

– Это очень серьезно. – Кирилл осторожно дотронулся до руки Прасковьи Крик. Сегодня ее голову венчал огненно-рыжий, весь в мелких завитушках парик. – Клава… она у вас очень талантлива. Ей обязательно нужно заниматься.

– Не волнуйтесь, Кирилл, – улыбнулась Паша. – Я найду самых лучших педагогов. А вы обязательно, слышите, обязательно приезжайте к нам на выходные. О дороге не беспокойтесь, я все оплачу…

– Да прекрати ты! – одернула мать Клава. – Заладила как попугай: оплачу, оплачу!

– Извини, Лавочка, – виновато опустила накладные ресницы Паша. – Просто мне очень хочется, чтобы у тебя были друзья. И вы, Катенька, приезжайте к нам! – обратилась она к стоящей чуть поодаль Каркуше. – Квартира у нас огромная, места хватит…

В эту минуту по радио прозвучало объявление об отправлении питерского поезда.

– Ну все, – вздохнула Клава. – Пора прощаться.

Паша тактично скрылась в вагоне, помахав на прощанье рукой.

Каркуша сказала:

– Кирилл, я тебя возле табло подожду, – и, наспех обнявшись с Клавой, побежала по перрону в сторону вокзала.

– Можно я правда приеду? – Кирилл сжимал прохладные ладони Клавы.

– А когда? – Девушка заглянула ему в глаза.

– В субботу.

– Лучше в пятницу вечером.

– Тогда в пятницу.

– Только ты позвони, я хочу тебя на вокзале встретить. Я с детства люблю поезда встречать.

– Конечно, позвоню…

– Лавочка! – послышался откуда-то из-за спины хорошо поставленный голос: – Поезд трогается!

– Значит, в пятницу?

– В пятницу!

– А может, в четверг?