– А сегодня что?

– Вторник…

– Лавочка! – Паша высунула из окна вагона голову: – Еще секунда, и я сорву стоп-кран!

– Все, пока! – Клава быстро провела рукой по колючей щеке Кирилла. – А то она у меня без тормозов… Плати потом штраф!

Пробежав по перрону несколько метров, Клава легко впрыгнула на подножку медленно набирающего скорость состава.

– Значит, в четверг! – весело крикнула она, зацепившись одной рукой за поручень.

– Или в пятницу! – донеслось до нее сквозь все нарастающий грохот колес…

Девушки, а их было пятеро, сидели за круглым обеденным столом. Их лица казались торжественными, глаза лучились тайной. Посередине стола, накрытого розовой, с бахромой скатертью, стоял старинный бронзовый подсвечник на три свечи. Еще тут находилась ваза с яблоками и виноградом, а около подсвечника лежал коробок каминных спичек. Свечи не горели, помещение освещали вмонтированные в стену круглые бра. В комнате царил полумрак, отчего лица девушек казались еще более загадочными. Прочистив горло, хозяйка квартиры поднялась со стула, протянула руку к подсвечнику. Ее движения были подчеркнуто плавными, какими-то даже тягучими.

– Итак, – тихо, почти шепотом произнесла девушка, – давайте начнем. Условие одно: все должны говорить правду, каким бы откровенным ни казался заданный вопрос. Спрашивать можно о чем угодно. Хотя, если кто-то соврет, свеча обязательно погаснет.

– Что-то мне в это не верится, – подала голос Ира Наумлинская.

Она сидела между Галей Снегиревой и Каркушей.

– Проверено, – возразила ей Тополян, чиркнув спичкой. Она-то и была хозяйкой вечера. – Можете считать это мистикой, но я вам правду говорю: когда кто-то врет, пламя тут же гаснет.

Луиза Геранмае тихонько присвистнула:

– Знаете, на кого мы сейчас похожи? На этих, как их… Ну, которые блюдечко по столу двигают и задают вопросы духам умерших.

– Ты имеешь в виду спиритические сеансы? – строго посмотрела на нее Тополян. – Мы будем задавать вопросы друг другу, и блюдечки тут ни при чем. И еще… – Девушка выдержала приличную паузу и заговорила, понизив голос до полушепота: – Прежде чем мы начнем Вечер Открытых Сердец, каждая из нас должна поклясться на пламени свечи.

– Хорошо хоть не на Библии, – хихикнула Каркуша.

– Не смешно, – фыркнула Тополян, взглянув на Катю уничтожающим взглядом.

– Так в чем клясться-то надо? – спросила серьезно, сдвинув на переносице брови, Галя Снегирева.

– В том, что каждая из нас будет говорить правду, – ответила Тополян и, помолчав немного, добавила: – И еще мы должны поклясться, что никто и никогда не узнает о том, что здесь будет происходить. Ни единого слова.

Но это уже, как вы догадались, совсем другая история.