Но, похоже, рассказчик из него, как и человек, был так себе.

Три с половиной из десяти.

Это походило на запекшуюся кровь.

Багровая, с темно-алыми прожилками неровная масса вяло шевелящегося, подрагивающего, пузырящегося нечто, заполонившего собой яму.

На неровных краях громадной могилы, вырытой неизвестно кем, неизвестно для чьего хладного трупа, наливались силой пульсирующие тускло-красным светом неровные наросты. Змеились наполненными дурной, нечестивой кровью самых омерзительных тварей, когда-либо ступавшими на эту грешную землю, артерии и вены чудовищной поросли, вгрызающейся во все, до чего только могли дотянуться.

Хильда не слушала, что говорил урод в пугающем доспехе, уйдя в себя после слов о том, что в какой-то момент морфы могут частично слиться сознаниями в подобие коллективного разума, способного работать, как по отдельности, так и всем своим информационным массивом одновременно.

Пугающее лицо.

Пугающий голос.

Пугающая фигура.

Пугающие мысли.

И пугающие возможности.

Ее отталкивало абсолютно все в этом… существе.

То, как… оно с вдохновением рассказывало Мерет и побледневшим братьям о том, во что могут превратиться его владения вокруг Серых Мхов… жалко, что хирдманнов попросили оставить царственных особ наедине.

Убить химеролога точно не получится — он же Лорд. Удачный удар, немного времени и он воскреснет, как будто ничего не произошло. Но как же хотелось размазать его лицо по камням. Услышать влажный хруст костей. Увидеть какого цвета кровь течет в его жилах. И как выглядит его мозг, стекающий с зазубренного лезвия тяжелого топора.

В какой-то момент Хильда сумела вычленить из отдалившегося от ее сознания разговора нечто более интересное, нежели информация о том, на что способны морфы и плохо завуалированное предупреждение о том, что Отец Монстров в одно рыло, хоть и не вырежет Железный остров под корень, но проблем может принести очень много, поэтому не нужно злить его. И предавать. И манипулировать. И шантажировать. И лгать. Лучше вообще в его обществе не появляться на большее время, нежели того требует текущий расклад дел.

— Когда вы выступите против Отступника? — в лоб спросила сестра, краем глаза косясь на то, как истекающая кровью, гноем, сукровицей и разжиженной плотью фигура очередного морфа вылезает из плодильни, скребя когтями по земле.

— День, может два. Но если мы с вами договоримся, то несколько часов.

И эта его улыбка. Северянку бросало в дрожь от одной мысли, что когда ночь вступит в свои права это, абсолютно голое, нависнет над ней и будет так же отвратительно улыбаться, покуда превращает в ничто ее честь, гордость и девичью невинность. Хильда прекрасно все понимала, но… возлечь с подобным существом, все равно, что дать освежеванному и наполовину обугленному коню отодрать ее в куче раскисшего от дождей навоза, смешанного с гниющими трупами животных и шевелящимися комками насекомых.

Она согласилась бы на человека. Мускулистого, крепко сбитого, широкоплечего и с роскошной бородой. Истинного викинга из ее фантазий.

Утонченный эльф, знающий, как правильно выжать из ее разгоряченного и тихо постанывающего тела максимум обоюдного удовольствия, заставляющего забыть о течении времени.

Да даже орк подошел бы. Плевать на лицо — с такими-то мышцами и болтом до колен.

Но только не он… оно…

— Клан Сынов Одина…

— Не-не-не, — перебил ее монстр в трещащем по швам человеческом обличье, — вы чутка недопоняли. Я предлагаю вам власть, силу, славу, богатство и могущество. В перспективе — бессмертие. Если вы понимаете о чем я.

Поворот головы, взгляд на свои ногти, неровные, с ореолами забившейся грязи и множеством торчащих заусениц. Насквозь фальшивое и показушное движение. И Хильда была готова поклясться всеми именами Асов и Ванов, что секунду назад его ладонь была полностью затянута в колдовской металл. Мгновение и плоть вспучивается, меняясь местами с вытягивающимися фалангами.

— Последнее только по желанию, — он смотрит на собственное исковерканное отражение в зеркальной поверхности когтей. Загнутых, хищных, опасных когтей стервятника, заменивших его конечность, — станете почти, как Темный. Ему лет так под пару тысяч и еще бодрячком. Смекаете?

После Рорика это не особо впечатлило. Но сам факт.

— И за это я требую верности, — когтей уже нет, снова вполне обычные пальцы, сокрытые под латной перчаткой, — верности не на словах. Мне нужна настоящая преданность, которая проверяется кровью, болью и смертью. Мне нужны ваши ресурсы и ваши солдаты. Торг не уместен. Решаем вопросики следующим образом — скрепляем наш союз клятвами. Вы вассалы — я ваш хозяин, ваша защита, опора и единственный шанс на спасение. Никаких самоубийственных приказов, геноцида, тирании и прочего, по возможности, во всяком случае. Пока Кровавый Ужас коптит небо могут быть перегибы, но после этого все выровняем. Главам фракций — почетные места в моей свите, а вы понимаете, что это значит, как в настоящем, так и в перспективе. Рядовым бойцам — питание, обеспечение и прочее. Попытка предательства и вся семья идет под нож.

— Ч-чт… — Асмунд подавился воздухом.

Два прорыва в саму суть изменения, клубящуюся в глазницах Нара, мощными прожекторами уставились на него.

— Если, кто-то попытается предать меня, моих доверенных людей и нелюдей или пошатнуть устрой моей империи пойдет на опыты, после чего вернется полностью лояльным ко мне. Нужно объяснять в каком виде?

Ответа не последовало.

— Остальные вопросы решаем стандартно — закон один. Ваш ответ?

Они обменялись взглядами.

— Мы согласны. Примем клятвы здесь?