Миссис Брэннаган снимает покрывало.

— Давайте, запрыгивайте, оба. Вы же не против спать в одной кроватке?

Не против! Это мы-то не против? Да мы с Мелкой всю жизнь об этом мечтали.

— Нет, миссис Брэннаган, мы всегда так спим, — говорю.

Мелкая Мэгги улыбается, будто Рождество настало.

— Только не раздевайтесь.

Миссис Браннаган смотрит на нас как-то странно. И не уходит.

— Снимай тапки, — обращаюсь я к Мэгги очень серьезным голосом, чтобы показать миссис Брэннаган, что я человек разумный.

Садимся на кровать, сбрасываем обувь.

— Залезайте, — говорит миссис Брэннаган.

Мы с Мэгги лезем в кровать, миссис Брэннаган накрывает нас одеялом, подтыкает его. Прямо как родители в телевизоре.

— Смотрите, чтобы вас клопы не покусали, — предупреждает она и гасит свет.

Дверь закрывается, мы в темноте.

— Вот это да! — хихикает Мэгги.

— Знаю, — говорю. — Видишь, Мэгги, мечты всегда сбываются!

Мы смеемся и болтаем, а потом я слышу, что миссис Брэннаган и Мэри поднимаются наверх, и говорю Мелкой, что нам пора спать. Но ей не угомониться.

— Сделать то, что я делал, когда ты была совсем-совсем маленькой? — говорю.

— Волшебную раковину? — спрашивает она и прикладывает к губам большой палец.

— Поворачивайся, — говорю. — Сама знаешь: если пытаться ее увидеть, она не появится.

Мэгги поворачивается к стене и крепко закрывает глаза. Я придвигаюсь совсем близко и накрываю ей ухо правой ладонью.

— Слышишь? — шепчу.

— Да, — отвечает она тоже шепотом.

Я дую ей в ухо и двигаю большим пальцем — получается легкий ветерок.

Когда Мелкая засыпает, я ложусь на спину и смотрю в темноту. И думаю о своем малыше Киллере — как он там один в конуре.

Господи, я очень тебя прошу, позаботься о Киллере. Обещаю, я всегда буду хорошим мальчиком, всю свою жизнь.

Да, и еще заодно погляди, как там Пэдди. Но только если время останется. Аминь.

5

Широченный мокрый язык проходится по моей щеке. На ногу капают слюни.

— Киллер, кончай! — кричу, хотя мне страшно нравится.

Хочу, чтобы на улице все меня услышали и пришли посмотреть на него в наш крошечный палисадник. Палисадник, на самом деле, — это заасфальтированный пятачок под окном, обнесенный низенькой стенкой.

— Микки, поди сюда! — кричит из гостиной Ма.

— Пошли, Киллер!

Отряхиваю коленки и бегу в дом.

— Пса в дом не тащи, он всюду писает! — надрывается Ма. — И проверь, что калитка закрыта!

Конечно, закрыта. Она это то и дело повторяет. Ма сидит в Папанином кресле, ухватившись за ручки. С заднего двора входит Пэдди, с какой-то набитой сумкой. Странное дело. Вряд ли он ходил подметать двор или снимать выстиранное белье с веревки. Он отталкивает меня и ломится к входной двери, без единого слова. Дома он теперь редко появляется. И почти перестал с нами говорить с тех пор, как.

— Ты куда?! — кричит Ма ему вслед, выглядывая в дверь.

— Отсюда! — орет он, шагая по дорожке.

— Отсюда — куда?! — кричит она ему в спину.

Но он даже не поворачивается. Что он о себе думает? Решил, верно, что раз его избили, он теперь особенный. И имеет право хамить моей мамочке. У нее вид расстроенный. Какой он у нас все-таки болван. Знаю, в состязаниях на лучшего сына я всегда брал верх, но теперь и состязаться не с кем.

Киллер проскакивает мимо мамы в дом.

— Уведи пса на улицу! — орет Ма во весь голос.

— Сейчас, — говорю примирительно.

Это Пэдди, будь ему неладно, виноват, что Ма злится. Да и вообще, кому до него какое дело? Никто из нас его не любит. Я хватаю Киллера, вывожу во двор, плотно закрываю заднюю дверь и возвращаюсь на диван.

— Джози? — Голос с нашей дорожки. Тетя Катлин.

— Заходи! — зовет ее мама.

— Как там Пэдди? — Тетя Катлин садится на подлокотник дивана.

Ма ей что-то телепатирует.

— Выпьешь со мной чашку чая? — Тетя Катлин щурится.

— Давай, — соглашается Ма.

— Я схожу на минутку к тете Катлин, — говорит Ма. — Не повезло. Я теперь ничего не подслушаю. — Мэгги возьму с собой. А ты следи за домом.

А Мелкая ушла играть с девчонками — маленькая предательница. Бросила меня. И все потому, что я хотел остаться дома и поиграть с Киллером. Зато теперь у меня и Киллер, и дом в собственном распоряжении. Ха!

Ма берет с каминной полки кошелек, кладет в карман пальто. Прищурившись, оглядывает комнату.

— Папа скоро вернется. А ты, сынок, за дверь никуда, понял меня?