— Ну, ты как, идешь? — спрашивает Бридж.

— Да, сейчас. — Пытаюсь изображать спокойствие.

— Погоди-ка, — говорит Шейла и подходит к Бридж. Они о чем-то перешептываются, хихикают.

Мэгги подходит ко мне сзади, дергает за штаны.

— Лучше не ходи, — шепчет она.

Она уже сто лет мне не говорила ни слова.

Шейла возвращается.

— Мы заранее не договаривались, но мы хотим пойти к Мартине в гараж репетировать новый спектакль. Нам нужен мальчик. Ты как, идешь с нами или нет? — спрашивает она.

Я? Ничего себе! Сбылась моя главная мечта. Я знал, что когда-нибудь так и будет. Спектакль. Мартинин гараж. Мэгги хватает меня за руку.

— Ай-й-й!

Боженька, у нее силищи, как у борца — она так и вдавила все занозы мне в мясо. Лицо — как грозовая туча. Почему она все время думает только о себе? Наверное, просто завидует — она же думала, что теперь это ее друзья. Не видать ей десяти пенсов, как своих ушей.

— А Мартина там будет? — спрашиваю.

Бридж смотрит на меня. Лицо мое горит огнем.

— Будет. Ну, идешь — так иди, — говорит Бридж и уходит.

Я стряхиваю руку Мелкой и шагаю за ними следом.

— Мне сперва нужно забежать домой. А вы давайте к Мартине, там в гараже и встретимся, — говорит Бридж и идет с Ройзин в другую сторону.

Мы с Шейлой направляемся к дому Мартины. Оглядываюсь, вид у Мэгги страшно злющий. Она машет мне рукой: вернись. Я качаю головой.

У дома Мартины Шейла стучит в дверь, а я стою у нее за спиной. После репетиции я уведу Мартину куда-нибудь и покажу ей, как тискаются. И Бридж уже ничего не сможет сказать, потому что я не просто буду членом компании, я буду ее важным членом. Мы с Мартиной будем Королем и Королевой выпускного бала.

— А Мартина дома? — спрашивает Шейла у Мартининой мамы, которая осматривает меня с ног до головы. Чего ей надо? Портрет будет писать? Или на мне какая-нибудь ее тряпка?

— Мартина. К тебе пришли! — кричит ее Ма в сторону лестницы.

Мартина спускается по ступеням, видит меня. Краснеет, так же, как и я. Просто заливается краской. Еще бы, она ж влюблена.

— Пойдешь в гараж? — спрашивает Шейла.

— Зачем? — удивляется Мартина.

— Репетировать, — говорит Шейла.

— Чего репетировать? — не понимает Мартина.

— Ты чего, забыла? — говорит Шейла, явно имея в виду: «Ну ты совсем тупая, но при этом такая красотуля, что над тобой разве что посмеяться можно».

— Я пока не могу уйти — мы ждем врача, потому что у нашего Барри краснуха, — объясняет Мартина.

— Ладно, дашь нам тогда ключи от гаража — мы начнем, а ты подойдешь? — спрашивает Шейла.

— Мамуль, можно Бридж и другие немножко порепетируют у нас в гараже?

Ее Ма дает ей ключ, но, судя по виду, ей вся эта история совсем не нравится.

— Вот. — Мартина передает ключ Шейле. — Там и увидимся.

От дверей я потихоньку оглядываюсь. Мартина смотрит на меня. Я улыбаюсь ей во весь рот, поднимаю большой палец и киваю, будто говоря: «Да, я танцую буги». По крошечному проулку мы пробираемся задами домов к гаражу. Шейла отпирает, входим внутрь.

— Давайте, пока дожидаемся, наведем здесь порядок. Ты иди подметай сцену, — говорит Шейла.

Я — и на сцене. Медленно иду к ее переднему краю. Так в церкви идут к алтарю. Мне кажется, что на меня смотрят тысячи глаз. Вблизи видно, что сцена сделала из связанных вместе ящиков. Наверняка Мартина попросила своего папаню. Вот классно иметь такого папу.

Шейла вообще ничего не делает, стоит, сложив руки. Свинюшка ленивая. Я постараюсь до прихода Бридж как следует подмести сцену. Она поймет, какой я классный, насколько я полезнее, чем Шейла.

— А Шлем придет? — спрашиваю.

Хочется думать, что нет, — ведь тогда мне не дадут главную роль.

— Он на каникулы всегда уезжает к маме, — говорит Шейла.

Я действительно его уже сто лет не видел. В обычной ситуации я бы на него обозлился — может, собака, позволить себе каникулы, но сейчас мне его просто жалко, потому что когда они увидят, как я играю, они никогда больше не дадут ему ни одной роли.

Забираюсь на сцену. Холодная щекотная волна проходит по рукам и ногам. Так и должно быть. Вот мое настоящее место. Слышу, как кто-то входит. Бридж. С улыбочкой на лице, которая мне совсем не нравится. За спиной Бридж — ее Ма, руки сложены поверх передника, будто она играет роль в «Улице Коронации». Весь дверной проем заслоняет здоровенный дядька.

Язык мой превратился в губку, она всосала всю жидкость, какая была у меня во рту. Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Ну и как тебя звать, сынок? — спрашивает дядька хрипучим голосом — у Папани такой же, когда он с похмелья курит «Парк-драйв».