— Что? На что это вы намекаете? Хотите сказать, я похитил принцессу?! Да как вы смеете! — грозит мне пальцем.

— Лошадь где? — грозно спрашивает Дрейк, явно поддерживая мою шутку.

— Ваша Сивка… — обиженно начинает старик, а потом осекается и хлопает себя по лбу. — Как я сразу не догадался! Это же она! Такая красивая лошадь, ещё и разумная! Я прав, скажите, я прав?!

Мы с Дрейком смеёмся и согласно киваем.

— О, бедняжка, сколько выпало на её долю! — причитает Фисс.

— Вы сможете её расколдовать? — прерываю.

— Всё не так просто, дорогой Иван. Нужно знать, что послужило причиной такого превращения…

— Тогда нам с вами нужно в столицу, — деловито говорю. — Я знаю, где это произошло и кто причастен.

— Причастен?! — аж задыхается алхимик. — Хотите сказать, её превратили специально?!

Отправляемся в дом, а затем и в подвал. По дороге наперебой с дракончиком рассказываем, что нам удалось выяснить. Дрейк хвастает, каким крутым разведчиком он оказался, и толсто намекает на гусиные сердечки в качестве награды.

Заходим в освещённую тусклыми лампами комнату, где находится Сивка. Фисс низко кланяется, а гнедая глядит на него, как на полоумного.

— Позвольте, Ваше Высочество, — говорит алхимик и шлёпает ей на лоб большую порцию «разговорной» мази.

— Чего это вы мне кланяетесь? — спрашивает Сивка, когда мазь начинает действовать. Смотрит на меня. — Вы уже вернулись? Значит, нашли принцессу. И где она была?

— Где только ни была, — ухмыляюсь. — Но прямо сейчас она прячется в подвале одного алхимика.

Сивка оглядывает наши улыбчивые лица.

— Оу, — говорит. — Так вот почему я не помню, кто я, и не смогла узнать сестру. Как это случилось? — всё-таки разумная, быстрее всех соображает, что к чему.

— Долгая история, Ваше Высочество, — отвечает Фисс. — Пойдёмте наверх. Иван и Дрейк все расскажут.

Так и делаем. Сивка, или, вернее, принцесса Лиандра не может поверить, что сестра с ней так поступила. Но когда узнаёт об участии Аполлинария Игнатовича, то все сомнения отпадают.

— Он плохой эльф, — говорит она. — Грубый, алчный, всё время пытается заполучить больше власти. Может, он заколдовал Иримэль, чтобы та ему помогла.

— Может быть, — пожимаю плечами. Но думаю, что это не так.

Вдоволь наевшись и выспавшись, собираемся в путь. Едем за город, увеличиваем Дрейка до размеров горы. Мало ли, вдруг Аполлинарий или принцесса решатся на нас напасть.

Забираемся на чешуйчатую спину. Фисс в невероятном возбуждении — ещё бы, он-то впервые летит на драконе. Привязанная к шипу принцесса-лошадь стоит в задумчивости.

— Чего печалишься, Сивка? То есть, Ваше Высочество, — спрашиваю.

Та качает головой и отворачивается.

— Да, неприятная ситуация, — соглашаюсь. — Ты не переживай, мы обязательно всё исправим, а виновных накажем.

Лиандра согласно кивает, но вижу, что легче ей не становится. Тянусь было погладить её по шее, но не решаюсь. Принцесса всё-таки. Блин, а я ж верхом на ней ездил… Неудобненько как-то. Надеюсь, не предъявит мне за это, когда вернёт свой облик.

Отправляемся в полёт. Фисс восторженно визжит, как ребёнок на карусели.

На своих огромных крыльях Дрейк доносит нас до столичных земель даже быстрее, чем планировалось. На подлёте притворяется тучкой, а я внимательно смотрю вниз и по сторонам, ожидая подвоха.

Аполлинарий Игнатович не разочаровывает. Только и успеваю заметить ослепляющую вспышку. Дрейк вскрикивает, и мы стремительно падаем.

— Да где же оно, — Фисс шарится в наплечной сумке в поисках зелья, самое время ему вытащить оттуда рояль, да побольше.

Старый эльф сохраняет поразительное спокойствие, в отличие от остальных. Сивка непрерывно ржёт и машет головой, типа нет-нет, мне ещё рано умирать, тем более в лошадином теле. А я так и подавно вспоминаю всех родных и жалею, что не взял с собой дельтаплан.

Алхимик выуживает, наконец, какую-то склянку и швыряет её прямо в голову бессознательного Дрейка. Бутылёк разлетается, и меня моментально настигает мерзкий аромат. Это вытяжка из пота орков, что ли?

Чешуйчатый открывает глаза и расправляет крылья, сшибая верхушки деревьев. От удара о землю это нас не спасает, приземление выходит жёстким, но мы хотя бы живы.