Сам не замечаю, как погружаюсь в сон.

Просыпаюсь, а меня обложили с двух сторон — слева Дрейк храпит, справа Сивка посапывает. Выбираюсь из этого капкана милоты и иду к реке умываться. Рассветное солнышко пригревает, а водичка приятная — решаю искупаться.

Скидываю надоевшую средневековую одежду и голышом лезу в реку. Плескаюсь всласть, ныряю, а когда выныриваю, вижу Сивку, которая стоит на берегу и ошарашенно на меня глядит.

— Чего смотришь? — улыбаюсь и выхожу из воды. — Доброе утро.

Взгляд гнедой от моего лица спускается всё ниже и ниже, и вдруг она впадает в истерику. Бьёт копытом, фыркает и отворачивается.

Что? Всё так плохо?

Странная у меня всё-таки кобылка.

Натягиваю портки:

— Успокойся, оделся я.

Гнедая кидает недоверчивый взгляд на мои штаны и приходит в чувства.

— Ну, рассказывай, чего сбежала. Не в первый раз уже.

Сивка ковыряет копытом землю, явно пытаясь что-то нарисовать.

— Кажется, художество не твоя стезя, — слегка саркастично замечаю.

Лошадь глядит на меня исподлобья и с разворота бьёт хвостом прямо по лицу.

— За что?! Я, между прочим, полстраны пролетел, чтобы тебя, неразумную, спасти!

— Я тоже, — причмокивает Дрейк и переворачивается на другой бок. — А завтрак будет?

— Тебе лишь бы пожрать, — возмущаюсь. — Давай лучше подумаем, где искать принцессу. А то зацепок больше нет. Нас плаха ждёт, если задание не выполним, забыл, что ли?

Сивка, издав неясный звук, тычет мордой мне в плечо.

— Ну да, ты же не в курсе. Нам поручили найти наследницу престола, сам король, между прочим.

Лошадь потупляет взгляд, будто задумываясь.

— Идеи есть, где искать то ли сбежавшую, то ли украденную принцессу?

— На голодный желудок не думается, — бурчит Дрейк.

— Что, будем летать по городам и сёлам и показывать всем встречным её портрет? И за год не управимся. А у нас всего три дня осталось, — грожу пальцем дракону.

Сивка снова пихает меня в плечо.

— И тебе портрет показать? — смеюсь. — Ну смотри, мне не жалко.

Достаю и разворачиваю холст.

— Красавица, правда? С тобой, конечно, не сравнить…

Гнедая суёт нос к картине, а в следующую секунду встаёт на дыбы и ржёт как полоумная. Только и успеваю увернуться:

— Это шутка была! Ты чего?

А у лошади очередной припадок — брыкается, опять пытается чего-то там нарисовать, мордой во все стороны машет.

— Ты что? Видела её?

Сивка заходится в кивках.

— Оф-фигеть, — протягиваю, — вот это поворот… жаль, я не понимаю лошадиный язык.

— Так, может, это, — встревает Дрейк, — у дяди Фисса зельице какое есть, чтобы по-лошадиному заговорить?

— Дрейк, ты гений! — одобрительно хлопаю чешуйчатого по лапе. — Полетели к старику.

Летим весь день, и уже поздно ночью прибываем к «дяде Фиссу». Дрейк устал, так что я кормлю его одуванчиками и отправляю спать в сумку. Сивку намеренно пачкаю грязью и прячу её роскошную гриву под грязную тряпку, найденную на обочине. Чтобы, значиться, никто больше на неё не позарился.

А то и орки, и гоблины, и даже сама младшая принцесса чего-то хотят от моей лошади. Вот привязались. Может, гнедая и впрямь королевская, тем более что принцессу видела?

Судя по тёмным окнам, алхимик спит. Но дело у нас безотлагательное, король нас казнит, если результатов не будет. Надо поторапливаться.

Заходим в дом с заднего двора, Сивку за собой веду, нечего ей на улице ночью одной делать. А где спальня Фисса? Наверное, на втором этаже, главное, чтобы по пути на меня очередные пионы-переростки не напали, в темноте их не видно.

Вот балда!

— Свет! — вытаскиваю меч и иду искать алхимика.

А дом-то огромный. Снаружи он выглядит маленьким, а раньше я бывал только в паре комнат. Но теперь понимаю, что дело тут нечисто. Жилище Фисса наверняка с применением магии строилось — потому что таких длинных коридоров здесь быть просто не может.

И зачем старенькому эльфу, который живёт один, столько пространства? Заглядываю в одну из приоткрытых дверей и понимаю, зачем — чтобы забросать всё огромным количеством алхимического оборудования, ингредиентов, растений в горшках и прочим.

Постучав в десятка два комнат, теряю надежду отыскать спальню хозяина. Не хочется будить пенсионера криком, но куда деваться.

— Фисс! — ору во всю глотку. — Это Иван! Вы где?

Мой голос эхом раздаётся в пустом коридоре. Ответа нет. За спиной скрипит половица — оборачиваюсь и получаю какой-то жидкостью в лицо. Глаза и кожу тут же нестерпимо жжёт. Я теряю зрение и начинаю вслепую размахивать мечом, вопя от боли.