Было много знакомых женщин с детьми. От усталости я не поднимал на них глаз. Домой приехал с подарком и бухнулся в постель. Поспал четыре часа и вроде как выспался. Поел и полез в горячую ванну. Полюбил я горячие ванны. В них расслабляешься. После них чувствуешь себя, как заново родившимся.

Пробовал петь, но голос не позволил. Тогда я засел за «Братьев Карамазовых». Вечером звонил Тане, Борису, Женьке, Вите.

Спать лёг поздно.

Утром встал в двенадцать часов. Поиграл на гитаре, затем сел за чтение, но душа просилась на воздух. На улице плюс два градуса.

Поехал в ДК «Красный Октябрь», отдать Артёму анкету и телефон директора клуба. И попал, что называется, на пир. У моего друга родился сын. Актёры сидели кружком и разливали коньяк. Я, давший себе клятву не пить в Новом году, и не предполагал, что так скоро появится искушение. Я решил от клятвы отступить. Выпил за Артёма, ставшего папой, за его новорождённого сына.

Актёры захмелели и стали рассказывать потрясающие вещи. Я сидел и слушал. Выбрав удачный момент, отдал Артёму анкету и телефон директора клуба. Дал девять рублей на сына. Всё, что у меня с собой было.

На станции метро «Киевская» заметил красивую девушку, в лисьей шубе. Через Деда Мороза, ехавшего в форме зимнего волшебника домой, я передал девушке конфету. После чего познакомился с ней. Девушку звали Галей. Оказалась студенткой ГИТИСа, эстрадного отделения, учится вместе с Лаймой Вайкуле.

Умная, добрая, красивая. Я дал ей свой телефон, буду ждать её звонка.

Говорят, понедельник — день тяжёлый. Сегодня и в самом деле день оказался не из лёгких. Во-первых, после Новогодних пьянок-гулянок, на работу выходить не хотелось. Да и погода делает своё дело, на улице плюс три.

Сегодня я забыл пропуск, пришлось возвращаться домой. Когда я всё же попал на объект, то сел в фойе и принялся поджидать Таню. Ожидание не увенчалось успехом. В это время, как потом выяснилось, она была уже на рабочем месте.

В кабинете я застал Таню зарёванной и услышал от неё следующее. Что она повесится к пятнадцатому числу. Последовало объяснение. По её словам, она без ума от лысого радиста Юры. К которому, при всём желании, я её не могу ревновать. Не знаю, что у неё на уме, какую ещё игру она задумала. Но мне стало не по себе от этих слов. Я попросил её не говорить со мной о своих чувствах к Юре и встал, чтобы уйти. Но уйти не получилось, она меня остановила. Ей хотелось выговориться.

Кто знает, может, видела меня вчера с Галей? Хотя это маловероятно. Необъяснимо резкая ко мне перемена. Возможно, злится, что не зову к себе, как прежде.

Вечером с Женькой и Игорем в кинотеатре «Москва» смотрели фильм «Данди по прозвищу крокодил». После картины я простился с ребятами и поехал домой. Но до дома не доехал, вышел на «Арбатской». Встретил Эдика Радзюкевича, что был у Юры Черкасова на новогоднем празднике.

В десять вечера вошёл в ГИТИС, были студенты, но Витю не нашёл. Я гулял по дворам, закоулкам и не мог понять. Как можно, целуясь с одним, говорить ему о любви к другому? И всё это делать естественно. Питается чужими страданиями. Надо бы отпихнуть её от себя подальше, разорвать с ней раз и навсегда.

Весь день на работе я провёл в мучениях. Ходил к Тане. Она отошла от истерик, но продолжала пугать. Сказала, что уйдёт с поста комсомольского секретаря. На что я резонно заметил: «Никто плакать не станет. Твоё место займу я». На мои слова она перепугано ответила: «Давай, выслеживай и доноси». «Да, она тронулась», — решил я. Её слова меня обидели больше, чем вымышленная любовь к лысому Юре-радисту. Я всё ещё люблю Таню, и мне было больно смотреть на то, как она обманывает себя и при этом мучается.

С работы я ушёл в шестнадцать часов. Сказал, что болит сердце, и я плохо себя чувствую. Поехал в ГИТИС. Встретил Юру Черкасова, Витю и Диму Журавлёва. Пригласил всех в кафе. Пошли сначала в одно, потом в другое. Я рассказывал им о своей жизни, о том, что пишу.

Из кафе вернулись в ГИТИС, направились в читальный зал. Ребята взяли мне книгу итальянского автора, Тонино Гуэрра. Того что написал сценарий к фильму «Амаркорд». Сами тоже читали, у них скоро экзамен.

Выйдя из института, мы разделились. Витя пошёл помогать Андрею Каприну, мужу Кати Голубевой, убирать снег. А мы с Юрой направились к метро. Я напросился к Черкасову в гости и уже через час мы сидели у него на кухне за чаем и обо всём говорили. Так увлеклись беседой, что не заметили, как часы пробили полночь. Попрощавшись, я отправился домой.