Проснулся свеженьким, но чувствовалось, что вчера, перед сном выпил. Я действительно, хочу не пить с нового года. Выдержу ли?

С утра позвонил Тане и поинтересовался, когда мне быть на репетиции. Она хотела занять меня в показе мод. Ходить в нарядах по сцене, хвастаться — это женское дело. Я отказался от всех её предложений, кроме спектакля.

Играли в домино. Я в паре с Борисом, а Толя с Юрой Ломакиным. Хотели сыграть одну партию, но они её проиграли, затем проиграли вторую и третью.

Толя и Максимыч напились до свинского состояния. Максимыч чуть не захлебнулся спиртом. Я ушёл на репетицию и какое-то время сидел в зрительном зале, разглядывал наряды, в которых девушки фланировали по сцене. А затем мы репетировали свой спектакль. Я выбегал из-за кулис, кричал на мужа моей дочери, брал его вину на себя, поил полицейского, — целая история из итальянской жизни. После репетиции вернулся в мастерскую, как выжатый лимон. Поел в мастерской и снова на сцену.

Выступали мы после ансамбля дивизии им. Дзержинского, солдаты которой охраняют наш объект. Играли хорошо. Что называется, на одном дыхании. Не успел я проводить первых актёров на сцену, смотрю, уже мой выход. Впервые я стоял на сцене перед публикой и кланялся. Мне аплодировали.

После спектакля сфотографировались на сцене все участники спектакля. Я стоял рядом с Таней и обнимал её, она не препятствовала. В фойе все стали подходить и жать мне руку. Пьяный Толя, желая подчеркнуть, что мы вместе работаем, встал со мной рядом и стал интересоваться чем-то посторонним. Подошёл начальник отдела, Николай Иванович. Он со слезами умиления жал мне руку и уверял, что моя игра на сцене была безупречна.

Великая сила искусства! После рукопожатий и сердечных слов я был счастлив и не чувствовал усталости.

Звонили Витя и Юра Черкасов, предложили отметить Новый год вместе. Я дал своё согласие. Звонил Артёму, тридцатого поеду к нему, попытаюсь его всё же устроить на полставки к нам в клуб режиссёром.

С утра сел писать ведомости и пробежавшись по комсомольцам, собрал, сколько смог, их подписи. За всех остальных расписался сам. Пришёл к Тане, у неё в кабинете сидела подруга. Обе смотрели на меня влюблёнными глазами. Таня стала просить ручку в подарок. Я отдал ручку, не задумываясь.

Подсчитали, сколько я должен. Расплатился.

Когда вышел из кабинета, Таня, оставив подругу, последовала за мной. В коридорчике я стал её обнимать, она не сопротивлялась. Чуть в обморок не упала. Хорошо, обошлось без свидетелей.

С щеками красными, как маки, я прибежал в мастерскую. Толя заметил перемену во мне, но промолчал. После вчерашнего спектакля я то и дело ловлю на себе влюблённые взгляды девушек. Здороваться приходится почти со всеми, отвечаю любезностью на любезность. Непонятное нервозное ощущение охватило меня, словно на днях должно случиться что-то значительное.

С работы поехал к Борису, дома у него развёл себе спирт. Появилась просто какая-то потребность выпить. Нервы натянуты, как струны. Таня, смирив гордыню, сделала шаг на встречу. А это и радует и настораживает. Женская безрассудность не знает границ. Там, в коридорчике, она уже была готова на всё. Но это-то меня и пугает.

У Бориса смотрели вторую серию фильма «Двенадцать стульев». Картину смотрели вместе со Стёпой. В семейной обстановке я успокоился, отвлёкся от терзаний, разрывавших мою душу. После программы «Время» поехал домой.

Не спалось. Читал Достоевского «Братья Карамазовы» и только после этого уснул.

Как ни желал, как ни стремился, но Таню сегодня не видел. Она звонила и интересовалась, пойду ли я на «ёлку» второго числа. Я твёрдо ответил, что пойду.

Марина Авдеева нарисовала Новогоднюю газету, в ней есть стихи про меня: «Чудак от слова чудо… Но мир живёт, покуда есть в мире чудаки». Она решила, что эти поэтические строки, как никакие другие, подходят ко мне.

Ездил на «Тушинскую», в клуб «Красный Октябрь» к Театру комедии в гости, разговаривал с Артёмом Хряковым. Взял у него трудовую книжку и заявление о приёме на работу, поехал со всем этим в МинФин. В МинФине отдал трудовую и заявление, зачислили в штат сотрудников.

Понравился мне Пётр, друг и сокурсник Артёма, игравший вместе с ним в сказке. Люди свободные, глубокие, душевные.

После работы поехал к Вите в ГИТИС. Ему плохо, душа болит. Пошли в кафе «Ивушка», что на Калининском проспекте и там долго обо всём беседовали. Между делом съели по две курицы и выпили по два стаканчика. Музыка и праздные люди не отвлекали нас.