Стоявшая фигура незнакомца, который взялся за ручку двери, была откровенно жалкой, но почему-то заставила все внутри сжаться. Не могу сказать, что ненавижу людей. Однако я вовсе не ожидал встретить здесь выживших.

В голове роилась куча вопросов. Собственно, как он протянул столько времени? Как скрылся от тварей и Падших? Один ли здесь или с группой таких же несчастных? И почему выбрал для посещения именно этот дом, именно в этот день?

Но факт оставался фактом. Я точно должен помочь выжившему в этом море безумия. Можно будет даже довезти его до Самары. Мне казалось, что Васька сдюжит с двумя. А вообще, хорошо бы заняться массовым поисками в Петербурге. Ведь действительно — город большой, не могло же все население сгинуть. Кто-то должен был спрятаться, укрыться.

Уже совершенно не таясь, я подошел к двери и решительно открыл ее. И чуть не опрокинул незнакомца, вцепившегося в ручку, на себя.

Позади Васька обреченно прошептал: «Хозяин», однако было уже поздно. Я и сам понял, что совершил роковую ошибку, пожелав познакомиться с местным жителем. Потому что когда открылась дверь и незнакомец по инерции шагнул вперед, он поднял голову. И я понял, что он не человек. Возможно, когда-то давно был им. Но, наверное, уже и сам позабыл о тех временах.

Речь идет об известном в нашем мире особняке Кочубея, расположенном по адресу ул. Чайковского 30. Так как особняк купил Ирмер (по всей видимости, у кого-то из детей адмирала Кушелева), то старший сын канцлера Лев Кочубей его не приобрел. Не было ни перестройки Гаральдом Боссе, когда здание почти полностью переделали в стиле флорентийского неоренессанса, ни перестройки Леонтия Бенуа, после которой особняк стал выделяться дворцовой монументальностью. В наше время в данном здании располагается МВД России и особняк закрыт для посещения.

Глава 21

— Добрый день, маникюрный салон дальше по улице.

— Простите, господина Ирмера нет дома. Зайдите, пожалуйста, попозже.

— Косметику не покупаем, о Боге не разговариваем, газовые счетчики уже проверяли.

Эти и множество других остроумных ответов родились в моей голове в одно мгновенье, вот только озвучить я их не смог. Язык прилип к гортани.

Стоящий передо мной поднял голову и посмотрел на меня алыми глазами. Полностью алыми, словно их залило кровью. Он едва заметно подергивал узловатыми пальцами с опухшими фалангами и длинными грязными ногтями, будто готовился к соревнованиям по игре на невидимой гитаре. И не издавал ни звука.

Лицо серое, будто присыпанное пеплом. Плотно закрытый рот с потрескавшимися губами походил на нижнюю часть восковой маски. Я не знал, как умер этот человек. Но было понятно, искра Создателя давно его покинула. И то, что поддерживало в нем подобие жизни, походило на нечто мерзкое, оскверненное, падшее.

И именно тогда у меня полностью сложился прежде разрозненный паззл.

Я чувствовал тошкенов, когда прилетел сюда. Их явное, пусть и далекое присутствие. Зачем, спрашивается, им оставаться здесь? Чего ловить?

Ответ простой — заняться собственным размножением.

Падшие плодились не тем незамысловатым способом, как остальные живые люди. Каким-то образом они оскверняли дар, будто выворачивали его наружу. Хотя, может именно мы этим занимались? Ведь известно, что магия — это болезнь, зараза, меняющая человека. Вдруг тошкены и есть тот самый конечный продукт развития силы в колдуне.

Так или иначе, важно было, что Падшие явно подсмотрели на ютубе промысловое разведение лососевых пород на рыбных фермах в Карелии и сейчас пытались провернуть то же самое здесь. Только без ферм и лососей.

Понятно, что существо передо мной еще не тошкен. Некая переходная форма между оскверненным созданием и человеком. Эдакая куколка, которая когда-нибудь станет бабочкой.

Все это я подумал за несколько долгих секунд, пока мы с гостем глядели друг на друга. Мне казалось, что этот вторженец точно смотрит, хоть я и не видел зрачков в его залитых кровью глазах. На это время все вокруг будто остановилось. Будь в комнате часы, вероятно их ход если бы не замерло на месте, то замедлился.

Зато когда ход стрелок вернулся к нормальной скорости, все вокруг невероятно убыстрилось. Псевдопадший издал какой-то утробный вой, при этом не разжимая рта, и протянул руку ко мне. А я тем временем уже выбросил перед собой готовую форму и влил в нее силу.

Все случилось, словно мы это не раз репетировали, а теперь наконец-то показывали главному режиссеру. Длинноволосый тошкен взмахнул руками, получив Кистенем увесистый удар в грудь, и стал быстро сближаться со стеной дома напротив.

Мундир порвался, на бледной выцветшей коже брызнули капли чего-то тягучего, темного, больше похожего на нефть, нежели на кровь. А потом его еще и припечатало в стену противоположного здания. Как говорили у нас во дворе: «Давай домой, неудачник».

Однако неудачник никуда уходить не собирался. Более того, он медленно и неохотно, но все же поднялся на ноги. Блин, чувак, откуда в тебе столько силы воли? Я бы, вот, после подобного точно не встал. А ведь мне и годков поменьше!