– Ну правда не помню. Ну хоть подскажи, – не унималась Люся, все больше подозревая, что ночью она сказала что-то очень сокровенное.

– Ты пока слезай с полки и вспоминай. Уже одиннадцать часов, через два часа приезжаем.

– Я давно так долго не спала, – потянувшись, призналась она.

Влади улыбнулся и вышел из купе.

За окном раскинулось огромное, бескрайнее поле, обрамленное высокими деревьями. Их кроны уходили вверх, но почему-то не создавали объема. Черепашка, привыкшая к московским тополям и березам, ветви которых росли не вверх, а вширь, смотрела на новые картины природы за окном, как на чудо. Когда все-таки показался край поля и появилась какая-то деревня, Люся подумала, что эта деревня больше похожа на хутор: белые домики с огромной соломенной шапкой вместо крыши. Черепашка не знала, чем отличается хутор от деревни, но воображение рисовало именно такую картинку, когда она читала «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя.

В купе заработало радио. Пела Юля Чичерина. Черепашка вспомнила усталый разговор Юли во время интервью. После съемки ей объяснили, что у певицы заболела дочь, и она всю ночь провела без сна.

«Интересная у меня была работа. Конечно, теперь меня уволят. Пропустить съемку! Мыслимое ли это дело? – И тут же ответила сама себе: – Нет, не мыслимое».

Вошел Влади с чаем.

– Все еще лежишь?

– Угу, – грустно кивнула Черепашка и, приподнявшись на верхней полке, посмотрела вниз. – А где все?

– Мужик вышел, только светать стало, а девушка в коридоре сидит. Она в Ростове живет, – доставая печенье из сумки, говорил Влади.

Когда Черепашка спустилась вниз и села рядом с ним, в купе зашла девушка. Влади предложил ей чаю, но она отказалась.

Теперь пела группа «Смысловые галлюцинации». Когда-то Люся вела передачу с их участием. Ей стало безумно жаль, что она теперь не сможет вести программу. Отчего-то припомнилось вдруг, как Женя провожал ее до дома. «Как теперь с ним быть?» Вспомнился последний разговор с Лу.

– Ты чего так вздыхаешь? – спросил Влади. – Сон вспомнила?

– Нет. Так просто, – отмахнулась Люся. – Но все-таки, что я говорила? – попыталась отогнать от себя грустные мысли Черепашка.

– Правда, что ли, не помнишь? – Влади посмотрел на девушку, которая, услышав их разговор, улыбнулась.

– Ну скажите, – взмолилась Люся, обращаясь теперь и к девушке.

Та посмотрела на Влади и сказала:

– Мне показалось, что будто бы ты кого-то спрашивала, мечта ли это.

– Да, ты спрашивала: «Это моя мечта?» – подтвердил Влади. – Так что же тебе снилось?

– Честное слово, не помню, – задумавшись, сказала Люся.

Между тем поезд подъезжал к Ростову, пересекая мост через Дон. Потом, замедляя ход, стал приближаться к вокзалу.

– Вот, Люся, знакомься. Это – Ростов-на-Дону, – шутил Влади, когда проводница открыла дверь вагона и опустила лестницу. – Ростов-на-Дону, знакомьтесь, – это Черепашка.

Они сошли вниз, прошли через вокзал и остановились на автобусной остановке.

Влади указал рукой в сторону причала:

– Там я живу. А вон там, где виден маяк, была моя школа.

– Где? Я не вижу, – пристально всматриваясь в даль, сказала Черепашка.

– Во-он там. – Влади приблизился к Люсе и осторожно приобнял ее за талию.

Подъехал автобус. Пассажиров было много, и ребята, с трудом протиснувшись к окну, взялись за поручни. Они просто смотрели в окно.

– О чем ты думаешь? – спросил Влади после паузы.

– Я думаю, как мне вести себя с твоей мамой. Я волнуюсь, – честно призналась Черепашка.

– Не волнуйся. – Влади ласково потеребил Люсю за плечо. – Она у меня хорошая. Вы понравитесь друг другу.

– Верю, просто… ну ты сам понимаешь, – улыбнулась Черепашка.

Влади ничего не ответил. Прошло еще несколько секунд, прежде чем он неожиданно улыбнулся и сказал:

– Видишь, здание строится?

– Да, – кивнула Люся.

– Когда-то здесь был клуб, и в этом клубе состоялся первый концерт группы «Каста».

– Да? – удивленно улыбнулась Люся.

– Да, – гордо подтвердил Влади.

– У тебя, наверное, с каждым местом в этом городе что-то связано?

– Конечно, – сказал Влади. – Я же вырос здесь.

– Ну а я, например, тоже выросла в Москве, но как-то я не обращаю внимания на дома, беседки, прочие вещи, с которыми связано мое детство или какие-то события.

– Просто, во-первых, Москва слишком большой город, да и атмосфера у него совсем другая, – заметил Влади и тут же, видимо что-то поняв для себя, оживленно продолжил: – Нет! Мне кажется, дело в том, что ты просто надолго не уезжала из Москвы. Вот я, когда жил в Ростове, тоже на все на это не обращал внимания. В Москве я очень скучал по нему, поэтому когда вырывался сюда ненадолго, то все эти вещи как-то сами бросались в глаза. Ой! Это же наша остановка! – Влади взял Черепашку за руку, и они, протиснувшись к выходу, выпрыгнули из душного чрева автобуса.