И вот, вопреки обыкновению, я повернул не направо, к общей комнате, а налево: туда, где, насколько я знал, был бесконечный коридор. Однако, посмотрев перед собой, я смог убедиться в том, что коридор был вполне обычным и заканчивался стеной с окном через тридцать метров от того места, где я стоял. Я вполне уверенным шагом направился туда и вскоре пожалел об этом, так как по мере того, как шел, понял, что не приближаюсь к окну в конце коридора. Расстояние как будто увеличивалось, я ускорил шаг и начал проходить мимо дверей по обеим сторонам коридора, только они были не белые, как у пациентов, а коричневые, как у сотрудников учреждения.

Когда я прошел уже с полдюжины коричневых дверей, а окно так и не приблизилось, меня остановила мощная женщина, одетая в строгий деловой костюм. По телосложению она напоминала надзирательницу или повариху в тюрьме:

– Куда это вы направляетесь? – спросила она надменно-строгим голосом.

– Я.. вот тут поднос вынести хотел, – произнес я, несколько замявшись. За моей репликой последовал долгий пытливый взгляд сотрудницы учреждения, после чего она ответила:

– Это в другую сторону, и пациентам не положено здесь быть. Уходите! – сказав это, она указала в прямо противоположную часть коридора, которая заканчивалась общей комнатой.

Не найдясь с каким-нибудь ответом, я просто молча развернулся и направился к общей комнате, отгоняя от себя неприятные мысли о бесконечности, заключенной в здании. Проснувшись утром, я не стал и проверять пространство под койкой, так как был абсолютно уверен в нереальности произошедшего накануне или выбрал быть абсолютно уверенным.

Но, преодолевая метр за метром и неумолимо приближаясь к общей комнате, я не мог не заметить, что этот же временной отрезок потребовался бы для того, чтобы оказаться в противоположной части коридора. И опять, в очередной раз столкнувшись с неразрешимым, я просто забыл об этом или выбрал об этом забыть.

Стоило моей ноге ступить на уже знакомый ковер или, лучше сказать, ковровое покрытие, как я признал абсолютно все таким, каким видел вчера при выключенном свете. Все вплоть до хаотически расположенной мебели. Ничего не передвигали с отбоя, и я понял, что как минимум какая-то часть моих похождений не могла быть сведена ко сну. Стоя на пороге с подносом в руках, я немедленно привлек внимание дежурившего здесь санитара:

– А, это герой прошлой ночи! Почему с подносом? Столовая на другом этаже. – сказал он.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы обдумать его слова. Значило ли это, что смерть старика не была частью моего сна, а, вернее сказать, значило ли это, что вчера я его убил? «Ты же понимаешь, что просто обманываешь себя?» – произнес голос Вергилия у меня в голове. Хотя я доподлинно знал, что вообразил его, значение произнесенного не отменялось.

Вскоре я понял, что вот уже с минуту молча стою перед санитаром, и опомнился:

– Я… я просто отношу поднос, который мне принесла сестра. Куда его нужно отнести?

– Так медсестра обычно сама забирать должна… – замялся он, – но вот, – сказав это, санитар указал, на вторую дверь от общей комнаты по правой стороне коридора. Я приблизился к ней и открыл. На поверку там оказался небольшой лифт для транспортировки подносов, посуды, мусора и белья. Лифт был электрический и управлялся рычагом. Надо было открыть дверцу, положить объект внутрь, закрыть и потянуть за рычаг. Сделав все это, я смог наблюдать, как поднос устремился вниз. Невольно проводив взглядом движущуюся кабинку, я почувствовал взгляд у себя на спине и развернулся. Передо мной стояла дама-психиатр, с которой у меня был назначен сеанс.

Глава 11.

– И вот я здесь, у вас в кабинете, – закончил я свой рассказ. Разумеется, деталь об убийстве решил опустить, поведав лишь «официальную версию», конечно, при условии, что я не вообразил вчерашнего и случилось нечто, которое надо было как-то трактовать.

– Хм, – протянула леди-доктор, откинувшись на спинку кресла, – довольно занятный рассказ.

В достаточно подробном докладе о событиях вчерашнего дня после нашего сеанса я опустил лишь деталь о «снах» про групповую терапию и разговор в подполе. Но зато содержание вчерашнего утреннего сновидения решил поведать, так как всерьез вознамерился восстановить утраченные воспоминания и понять, как оказался в лечебнице.

– Что же изменилось? – улыбнувшись, спросила психиатрша, словно прочла мои мысли.

Какое-то время я молчал, но потом ответил:

– Немного устал от путаницы в голове. – «Немного устал от безумия», – подумал я про себя.

– Что ж, хорошо, – произнесла она. – Стоит, пожалуй, сказать, что пациентом, поднявшим путч, были вы. Вергилия, о котором вы рассказывали, не существует, а умерший старик действительно скончался, как показало вскрытие, от разрыва сердца.