— И зачем ты это сделал? Ты же понимаешь, что теперь вся империя презирает тебя и вместе с тобой весь наш род, — спросил Ростислав Вербицкий.

— Отец, эта девка — возлюбленная Кутузова. То, что я сделал, задело его за живое сильнее, чем ты можешь себе представить, — уверенным тоном с ноткой безумия ответил Александр.

— Разве это стоило того? — хмыкнул глава рода Вербицких.

— Постой, Ростик, — в разговор вмешался Андрей Агафонов. — Не забывай, что мальчишка Кутузов — наш кровный враг. Если то, что произошло, выведет его из состояния равновесия, то нам это только на руку. Ведь в том случае, если Кутузовы нападут первыми, император не сможет их прикрыть. А репутация твоего сына и рода… Это поправимо. Думаю, через какое-то время всё забудется.

— Забудется?! — прорычал Ростислав Вербицкий. — Да он же освежевал девчонку прямо на глазах всей империи! Хотя ладно… Если Кутузов действительно нападёт на нас, чтобы отомстить, то это будет стоить того позора, который наслал на род мой сын…

* * *

Минуты ожидания, казалось, тянулись бесконечно долго. И вот наконец двери медчасти отворились, и внутрь зашли два мужчины лет пятидесяти с ухоженными бородками. Они были похожи друг на друга и, как мне показалось, приходились друг другу братьями.

— Мы Александр и Владимир Шереметьевы являемся целителями совершенного ранга и прибыли сюда, чтобы исцелить Анастасию Ветвицкую.

— Господи, какое счастье. У этой девочки появился шанс, — старик-целитель высокого ранга устало вытер пот со лба рукавом врачебного халата.

В течение получаса он, не жалея сил, не давал Насте умереть, за что я был ему безмерно благодарен.

— Какое ужасное состояние. Девочку превратили в фарш, — сказал Владимир Шереметьев, подойдя к Насте поближе.

— Будет непросто, — кивнул Александр Шереметьев.

— Вы сможете её спасти?! — с мольбой спросил отец Насти.

— Мы не можем ничего гарантировать, но сделаем всё возможное, — ответил один из братьев Шереметьевых. — А теперь просим вас двоих покинуть помещение. Вы будете мешать процессу исцеления.

Мы вместе с Ветвицким вышли из палаты медчасти. Но теперь мы не находились в отчаянии. Ведь впереди замаячила надежда. И как всем известно, надежда умирает последней. Поэтому в глубине души я был уверен, что моя Настя будет жить.

Глава 27

Шли часы долгих ожиданий. Мы с отцом Насти сидели на скамейках у входа в медчасть, когда наконец братья Шереметьевы вышли наружу. По их виду можно было понять, что они сильно устали.

— Как она? — Ветвицкий подскочил к мужчинам.

— Жить будет, — устало вздохнул Александр Шереметьев.

После его слов мы ворвались в помещение медчасти и наконец смогли увидеть нынешнее состояние Насти. Перед нами предстала мертвецки бледная и осунувшаяся девушка. Но при этом она совсем не подходила на тот окровавленный кусок плоти, каким была раньше. Она казалась почти здоровой и такой красивой… Всё-таки целители совершенного ранга невероятны.

— Девушка потеряла слишком много крови, и мы не смогли полностью её восстановить. Но совсем скоро она придёт в норму, — заверил нас Владимир Шереметьев.

— Большое вам спасибо! Спасибо, что спасли мою дочь! — Ветвицкий сделал глубокий поклон.

— Вы не нас должны благодарить. Мы сделали это не за просто так, — хмыкнул Александр Шереметьев.

— Тогда что вы получили от Аксаковых? — спросил я, нахмурившись.

— Ооо, так это для тебя Аксаковы так старались, — ухмыльнулся Владимир. — Они отдали нам три больницы в Петербурге. Не знаю, почему ты так важен для Аксаковых, но они на многое пошли, чтобы тебе помочь.

Мой долг перед Аксаковыми продолжает расти. На этот раз они решили пойти на такие жертвы, чтобы мне помочь. Даже если дело в целительских стимуляторах, я всё равно теперь их должник, и я верну этот долг.

Когда я понял, что Насте ничего не угрожает, я вернулся, чтобы найти родственников и друзей. Пока я шёл, размышлял о происходящем и моей реакции на это. Прошлый я старался не привязываться к людям на заданиях. Я мог умело манипулировать разумными, используя их во благо корпуса Регуляторов. Но сейчас… Сейчас во мне бушует ярость. Я хочу отомстить за девушку. Это слишком иррационально, и я понимаю, что с момента попадания в это тело я очень сильно изменился. Мне не хотелось потерять себя прошлого, но с другой стороны, я также не хотел расставаться с тем, что стало дорого мне нынешнему. Действительно, дилемма.

По дороге я достал смартфон и набрал номер Ростислава Валерьевича.

— Здравствуй, мальчик. Мне очень жаль, что приключилось с твоей подругой. Поверь мне, Александр Вербицкий будет серьёзно наказан и исключён из турнира.

— Ростислав Валерьевич, я прошу вас не наказывать Вербицкого и выпустить его на бой со мной в финале турнира, — скривив лицо, попросил я.

— Лёша, ты уверен? Я понимаю, что ты хочешь отомстить своему врагу самостоятельно, но справишься ли? К тому же если ты покалечишь Александра, как он это сделал с Ветвицкой, то у тебя появятся большие проблемы.