Он прислоняется спиной к стене напротив меня, и мы просто смотрим друг на друга, печаль повисает между нами, лишая воздуха. Вижу, как он борется с чем-то, но сдерживается.

— Я не знаю, что еще сказать, Райли…

— Не сказать ни слова и убежать — это две совершенно разные вещи. — Он отталкивается от стены и делает шаг в мою сторону. Я отрицательно качаю головой. Тот факт, что он ни разу не признал, что я сказала ему о своей любви, ударяет мне в голову. Он здесь пытается все исправить, но не может признать слова, которые я ему сказала. Это так хреново. — Я могла бы пережить твое молчание. Могла бы принять твой побег. Но ты бросился в объятия другой женщины. Я не могу заставить себя поверить, что это не повторится. Ты сделал свой выбор, когда переспал с Тони.

Его плечи опускаются, от моих слов глаза вспыхивают огнем, когда он произносит, прежде чем смириться с поражением.

— Ты нужна мне. — Безграничная искренность его слов поражает меня и вырывает мое сердце.

— Есть тонкая грань между тем, чтобы желать меня и нуждаться во мне, Колтон. Ты мне тоже был нужен. — И нужен до сих пор. — Но она была нужна тебе больше. Надеюсь, она того стоила. — Я задыхаюсь от этих слов и качаю головой. Все, что угодно, лишь бы стереть звук его голоса, говорящего, что я нужна ему. Все, что угодно, лишь бы избежать медленно подкрадывающихся сомнений.

Боль побуждает меня мыслить. Опустошение управляет моими действиями.

— Думаю, тебе лучше уйти — шепчу я, заставляя губы произносить слова.

Он просто смотрит на меня, молча умоляя своими зелеными омутами глаз.

— Значит, ты сделала свой выбор… — Его голос сломленный. Тихий. Смирившийся.

Не могу заставить себя согласиться с ним. Мое тело — это буйство противоречивых решений, и, сказав это вслух, я лишь добавлю уверенности к тому, что половина меня хочет со всем покончить, а другая половина убьет за возможность иметь второй шанс. Мне больше нечего сказать. Но несмотря на это я говорю:

— Да, сделала. Но только потому, что ты сделал его за меня.

— Райли…

— И я больше не твоя.

Отрываюсь от его взгляда и смотрю в пол. Что угодно, лишь заставить его уйти. Какое-то время он стоит и глядит на меня, но я отказываюсь поднимать голову и смотреть на него.

— Это гребаная чушь, Райли, и ты это знаешь, — говорит он мне спокойно, прежде чем повернуться, чтобы уйти. — Видимо, ты все-таки не любишь ту часть меня, которая сломана.

Рыдания застревают у меня в горле от его слов, и мне требуются все силы, чтобы удержаться на ногах. И даже стоять оказывается слишком тяжело, потому что в ту минуту, когда я слышу, как закрывается дверь, я сползаю вниз по стене, пока не падаю на пол.

Плачу. Мое тело сотрясают сильные, прерывистые рыдания, каждое из которых крадет маленький кусочек моей души. Его прощальные слова звучат в моей голове снова и снова, пока я точно не понимаю, что сломана я, а не он.

Внутрь меня прокрадываются сомнения. Принося с собой тоску. Мною правит опустошение.

Проскальзываю обратно в свой гостиничный номер для быстрой передышки перед следующим событием. Говорю себе, что мне просто нужно передохнуть, но точно знаю, я просто трусливо избегаю Колтона, как делала большую часть дня. Перед другими он был само дружелюбие, но отчужденным, когда никто не смотрел. Явная боль в его глазах также преобладает и в моих.

В один из редких моментов, когда мы оказались одни, я попыталась поговорить с Колтоном о его прощальных словах. Хотела сказать, что люблю его сломанную часть — что все еще хочу те его части, которые он прячет и боится выпустить — но когда я открыла рот, он просто проигнорировал меня с ледяным взглядом. Его терпение, очевидно, иссякло. Как раз то, чего я хотела, так почему же внутри я чувствую, что умираю.

Что я делаю? Не совершаю ли огромную ошибку? Прижимаю ладони к глазам и вздыхаю. Заставив его двигаться дальше, я должна была стать счастливой. Это должно было заставить меня вздохнуть с облегчением, ведь теперь мне нет необходимости терпеть эти однообразные слова из серии «позволь мне объяснить». Тогда почему я так несчастна? Почему мне приходится сглатывать огромный комок в горле каждый раз, когда я думаю о нем или смотрю на него?

Я все испортила. Может, мне стоит его выслушать. Дать ему шанс объяснить. Может, если я узнаю всю историю, как только услышу все грязные подробности его ночи с Тони, это поможет мне преодолеть боль и двигаться дальше. И, думаю, этого-то я и боюсь… что, если нет никаких грязных подробностей? Что если все, что Хэдди натолкала мне в уши, вполне обоснованно?

Что, если я ошибаюсь?

Дерьмо. Я все испортила. Я даже не могу думать трезво — мысли разлетаются на миллион направлений — но я знаю — я все испортила.

Сотовый сигналит о входящем сообщении, и это отвлекает меня от шизофренических мыслей. Это от Дэйна о Зандере. Я тут же ему перезваниваю.

— Что случилось? — спрашиваю я в ответ на его приветствие.

— У него была довольно тяжелая ночь, Рай. — Он громко вздыхает. — Вообще-то, речь идет о сегодняшней ночи. Его отец, Рай. Он клянется, что прошлой ночью видел в окне отца. Он был в полном шоке. Буквально. Но в комнате с ним находилась Эйвери и сказала, что там никого нет.