— Привет, Хэд, — говорю я, стараясь собраться с мыслями, насколько это возможно.

— Что случилось? — ее настойчивый тон громко и ясно доносится из телефона. Думаю, мне не удалось ее одурачить.

У меня льются слезы. Не останавливаясь. Когда, в конце концов, они стихают, я рассказываю о событиях вечера. Хэдди говорит:

— Это самая неимоверная чушь, которую я когда-либо слышала.

Что?

— Что, прости?

— Ну, во-первых, Тони. Она просто ревнивая сука, пытающаяся тебя достать, и ей это удалось!

— Ну и пусть… — я высмаркиваюсь, полностью отвергая замечание Хэдди.

— Серьезно, Рай… она же действует как типичная стерва. Если не можешь заполучить парня, заставь девушку, которую он хочет, сомневаться в нем, чтобы ты могла его заполучить. — Она громко вздыхает. — Я не горжусь тем, что говорю это, но раньше я делала то же самое.

— Серьезно? — Разум начинает понимать, о чем она говорит.

— Райли… для такой умной девушки, иногда ты бываешь очень глупой.

— Сыплешь соль на рану, Хэд.

— Прости, но это правда. Ты настолько зациклилась на своих мыслях, что не видишь ничего вокруг себя. Если бы Колтону хотелось трахать все, что движется, то почему он так отчаянно преследовал тебя? Рай, парень от тебя без ума. Тони просто одна из тех хитрых сучек, которые когда-нибудь получат по заслугам. Надеюсь, карма надерет задницу этой стерве раньше, нежели позже.

Начинаю слышать, что говорит Хэдди. Когда, черт возьми, встречаться с парнем стало так сложно? Когда тот, с кем ты встречаешься, еще как стоит того, чтобы за него бороться.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Хэдди, но как насчет сегодняшнего вечера? Поцелуй. Он… он изменил мне, — выдыхаю я последние слова.

— А он изменил? — говорит она, и этот вопрос повисает на линии.

— Черт побери, Хэдди! Ты никак мне не помогаешь. — Зажмуриваю глаза и сжимаю пальцами переносицу.

— Я не на твоем месте, Рай. Я не могу сказать тебе, что делать — что чувствовать — все, что я могу сказать — это прислушайся к интуиции. — Она вздыхает. — Женщины — злобные сучки, а мужчины — сбивающие с толку ублюдки, тебе просто нужно определиться, кому из двух ты доверяешь больше.

— Черт! — стону я, чувствуя себя менее решительно, чем в начале нашего разговора.

— Люблю тебя, Рай.

— И я тебя, Хэд.

Отключаюсь и еще немного прогуливаюсь вдоль края поля для гольфа, думая о словах Хэдди и ее небольшом совете. Блуждаю по территории курорта, пытаясь перестать думать, но мне это не удается. Прохожу мимо одного из коктейль-баров отеля и, что непривычно для меня, заворачиваю в него и занимаю место возле стойки. Бар не слишком оживленный, но ни в коем случае и не тихий. И стойка, и многочисленные столы заполнены посетителями, некоторые сидят одни, некоторые в парах.

Только когда сажусь, понимаю, как сильно болят стопы от каблуков и моего бесцельного блуждания. Смотрю на часы на стене и поражаюсь, что прошло уже больше двух часов.

Откидываюсь на спинку стула и качаю головой, вспоминая цепь событий, обрушившихся на меня, как при лобовом столкновении. Заказываю выпивку и делаю большой глоток из соломинки, когда мое внимание переключается на телевизор в правом от меня углу. Конечно, канал показывает что-то, имеющее отношение к завтрашней гонке — весь город был перекроен под дорожный трек, — поэтому я могу понять, почему телевизор на него настроен. К несчастью для меня, в программе группа мужчин обсуждает одного Колтона Донавана и разбирает основные моменты его прошлогодних заездов. На экране мелькают изображения автомобиля номер тринадцать с различных мест соревнований. Клянусь, я не смогу сбежать от него, куда бы ни пошла.

Не задумываясь, наклоняюсь вперед, когда слышу, как дикторы упоминают имя Колтона.

— Что же, Ли, кажется, на этой неделе Донаван зажжет трек, — говорит один из ведущих. — Он был таким целеустремленным, что на тренировках едва сбавлял скорость на поворотах.

— Очевидно, что в межсезонье он поработал над своими навыками, это ясно видно. Мне просто интересно, не слишком ли сильно он мчится. Подходя к делу со стратегией, слишком агрессивной для завтрашней гонки, — замечает другой ведущий. — Вероятно, он чересчур сильно рискует. Он ведет автомобиль явно как отвергнутый мужчина.

Другой комментатор смеется, а я лишь закатываю глаза от этих слов.

— Если завтра он пройдет круг, как сегодня, то побьет рекорд.

На экране появляется портрет Колтона, а затем повтор самых ярких моментов гонки. «До конца жизни» в исполнении Ludacris играет фоном во время видео эпизодов с тестовыми заездами Колтона, а я качаю головой, потому что не могла бы придумать более подходящей песни.

Тяжело вздыхаю и делаю еще один глоток через соломинку, отводя глаза от его лица на экране телевизора, к которому так и притягивает взгляд.